В Тюмени из кранов течет вода с запахом фекалий из-за экологического кризиса на реке Туре

Автор,

Место работы, Русская служба Би-би-си

Опубликовано 6 часов назад

Время чтения: 11 мин

В Тюмени из кранов идет вода с запахом фекалий, а в Туре, откуда часть города получает питьевую воду, массово гибнет рыба. В июле после нескольких недель ливней река поднималась почти на три метра — до рекордной для этого месяца отметки. Вода потемнела, кислорода в ней осталось так мало, что рыба начала задыхаться.

Кризис обнажил слабое место тюменской системы водоснабжения: она была рассчитана на сравнительно предсказуемую Туру и не справилась, когда уровень и состав воды резко изменились. Эксперты предупреждают: по мере изменения климата такие погодные аномалии могут происходить чаще, и нынешних экстренных мер недостаточно, чтобы к этому подготовиться.

От запаха тошнит

Утром 5 августа жительница Тюмени Вера* обошла все ближайшие магазины и ни в одном не смогла найти бутилированную воду. Звонила в службы доставки — не справляясь со спросом, они не брали новых клиентов. Завезли воду в магазин у дома только вечером — и то детскую, более дорогую.

Пользоваться водой из-под крана Вера боялась. «Запах у нее просто невероятный: фекальный, очень сильный. Мы принимаем душ под этой водой, но каждый раз я переживаю, как это потом скажется на нашем здоровье. Естественно, у нас вся одежда, посуда пахнет этой водой. Просто тошнит от этого запаха», — рассказывает она.

Дарья* живет в состоящем в основном из многоэтажных микрорайонов восточном округе Тюмени — нефтегазовой столицы Западной Сибири с населением почти 900 тыс. человек. Водопроводную воду использует только для смыва туалета. Для мытья посуды и стирки пользуется фильтрованной, но даже такую не решается пить — говорит, что после такой воды у ее ребенка началось раздражение на коже.

Качество воды в кране ухудшается каждое лето — бывает, появляется болотный запах, говорит Дарья: «Но такого ужаса, конечно, не было».

За июнь в Тюмени выпало 158 мм осадков — примерно две с половиной месячные нормы. В июле дожди продолжились, и Тура, на обоих берегах которой стоит город, поднялась почти на три метра. Река вышла на пойму и затопила низкие участки.

В частном секторе Тюмени вода зашла во дворы и подвалы: жители откачивали ее, но она снова подступала. Всего в регионе оказалось подтоплено более ста домов и около двух тысяч приусадебных и дачных участков.

Тура — длинная, но сравнительно маловодная река. Она протянулась на 1030 километров — это больше, чем две Москвы-реки, но площадь ее водосборного бассейна всего 80,4 тыс. кв. км — примерно в пять раз меньше бассейна Дона и в 17 раз меньше бассейна Волги. Но это лишь часть проблемы.

Второй фактор — необычайно теплый июль. Само наводнение нельзя назвать катастрофическим, говорит эколог, эксперт по речным экосистемам Евгений Симонов**: подтоплены первые сотни домов, две-три тысячи дачных участков — это не тот масштаб, с которым трудно справиться.

«Но температура воздуха (и, соответственно, воды на мелководьях в пойме) на несколько градусов выше нормы, и жара держится неделями. То есть та органика, которую смыли дождевые потоки и паводок с пастбищ, пашен, ферм, садовых товариществ, а также из болот, очень быстро разлагается», — говорит эколог. Уровень кислорода в воде упал, начали выделяться сероводород, меркаптаны — все, что плохо пахнет.

К 15 июля содержание кислорода упало примерно до 0,8 миллиграмма на литр при норме для рыбохозяйственных водоемов около шести — рыбе почти нечем было дышать. Она подходила к берегам, хватала воздух и погибала. Вода потемнела и приобрела запах болота и гнили.

«Слегка пахнет»

Вера точно помнит, что вода в ее квартире начала пахнуть 16 июля. В тот же день региональный Роспотребнадзор начал ежедневно проверять воду в Туре — на выходе с очистных сооружений и в городской сети. Первые анализы, по данным ведомства, не выявили отклонений по основным показателям безопасности.

19 июля Вера и ее соседи начали жаловаться — сначала в управляющую компанию, затем в городской водоканал, потом в Роспотребнадзор. В водоканале по телефону, рассказывает Вера, ей ответили: «Ничего страшного, вода соответствует нормам, она слегка пахнет».

Только 21-22 июля Роспотребнадзор признал, что вода не соответствует нормативам по запаху и привкусу. При этом ведомство продолжало называть ее безопасной по проверенным микробиологическим, вирусологическим, паразитологическим и токсикологическим показателям. Жителям рекомендовали пить бутилированную воду или кипятить водопроводную.

Основную водопроводную сеть Тюмени снабжают два крупных водозабора: Велижанский забирает воду из подземных скважин и обслуживает север города, а Метелевский — из Туры, и вода оттуда идет на юг. Поэтому неприятный запах из крана появился не во всех районах города.

«Я живу в центре, поэтому вода в кране без запаха и цвета, но вонь из окон, особенно вечером и ночью, ужасная», — говорит местная жительница Наталья.

К концу июля температура в городе поднялась до 35 градусов, но даже ночью тюменка Дарья старалась не открывать окна: «На улице воняет канализацией, чем-то жженым, гнилым, тухлым. Дышишь этим — и все внутри выворачивает».

30 июля власти наконец организовали подвоз питьевой воды, но Дарья к водовозкам не ходит: вода из цистерн кажется ей мутной и примерно такой же, как водопроводная после домашнего фильтра. Пить ее Дарья не решается.

Еще одна жительница Тюмени Алена* не набирает воду в цистернах по другой причине — оставляет ее тем, кому сложнее покупать бутилированные: «У нас в городе и так много малоимущих граждан. Если им не хватит, им не на что будет ее купить».

Приходится ездить за водой в магазины. «Появились две новые статьи расходов: на воду — и на бензин, чтобы ее найти», — рассказывает она.

Би-би-си отправила запросы в городскую администрацию Тюмени и местный Роспотребнадзор и ожидает ответа.

Что могут, то и делают

Вода из Туры поступает на Метелевские водоочистные сооружения, где ее сначала пропускают через барабанные сетчатые фильтры, задерживающие крупный мусор и примеси. Затем ее смешивают с коагулянтами — солями алюминия, которые собирают мелкие взвешенные частицы в хлопья, оседающие в горизонтальных отстойниках. Оставшиеся частицы задерживают песчаные фильтры. Воду также обеззараживают хлорсодержащими реагентами. После этого она накапливается в резервуарах и насосами подается в городскую сеть.

Метелевскую станцию, работающую с начала 80-х годов прошлого века, начали модернизировать в 2018 году. За это время автоматизировали подачу реагентов и установили системы дозирования активированного угля — раньше это делали вручную.

Реконструкция еще не закончена: предстоит обновить часть отстойников и фильтровальный зал — основные сооружения, непосредственно участвующие в очистке воды, — а также один из резервуаров для ее хранения.

Срок завершения работ пересматривали уже дважды: сначала власти называли 2024 год, затем 2026-й, теперь — конец 2028-го. Причины изменения графика публично не объяснялись.

Сейчас, когда качество воды резко ухудшилось, дозу угольного порошка на Метелевских сооружениях увеличили в десять раз, в воду также добавляют повышенное количество хлора, чтобы ее обеззаразить.

«В каком-то смысле лучше перебрать хлорки, чем кто-то умрет. Властям надо, чтобы никто не умер и никто не отравился, чтобы не было эпидемии. [...] А запах для них — это вещь третьего порядка», — говорит российский профессор химии, попросивший об анонимности. На вопрос, значит ли это, что все делается правильно, он ответил: «Что могут, то и делают».

«Эта станция была на подобное не рассчитана. Чтобы справляться с такими ситуациями, нужно просто наращивать объемы системы очистки. Если упростить: там, где была одна установка, надо поставить две. Все это — вопрос денег, иногда гигантских», — говорит химик.

С такой оценкой согласен представитель экологического проекта «Прозрачный мир» Игорь Шкрадюк: «Воду можно очистить до любой чистоты. Как известно, космонавты на космической станции пьют воду, которую они уже не раз выпили, а потом вылили в туалете. Тем не менее они пьют хорошо очищенную чистую воду, безопасную для здоровья. Вопрос цены».

Метелевские сооружения принадлежат городу, но управляет ими частная компания «Тюмень Водоканал», входящая в группу «Росводоканал». В 2017 году город и область заключили с ней концессионное соглашение до 2031 года. По его условиям компания финансирует реконструкцию, а затем возвращает вложения через регулируемые тарифы: жители платят по льготному тарифу, а разницу до экономически обоснованного компенсирует областной бюджет.

Строительство дополнительных систем очистки потребует согласования с городом и областными властями. Если проект будут финансировать по действующей модели, компания возместит вложения через тарифную выручку, часть которой за население компенсирует областной бюджет — то есть в конечном счете расходы все равно лягут на налогоплательщиков.

Резервные источники

Эколог Александр Емельянов считает, что ситуация в Тюмени демонстрирует явный управленческий провал. Он отмечает, что «Росводоканал Тюмень» (структура одного из крупнейших в России частных консорциумов «Альфа-Групп») и Роспотребнадзор около двух недель настаивали, что вода «безопасна» и «соответствует нормам», признавая только отклонения по запаху и вкусу. По мнению эколога, власти слишком поздно ввели режим ЧС — 28 июля, в то время как жалобы на воду поступали с середины месяца.

«Паводок — природное явление, но масштаб коммунальной катастрофы — это следствие управленческих решений и недоинвестирования в инфраструктуру», — считает Емельянов.

С ним согласен Игорь Шкрадюк: «Главная проблема еще в том, что реагировать надо быстро. А у нас нужно дождаться решения чиновников, решения комиссии по чрезвычайным ситуациям, — рассуждает он. — Доходит до того, как было в Туапсе (в 2026 году во время разлива нефти после атаки на НПЗ — Би-би-си), когда МЧС выходит собирать мазут без костюмов, без перчаток. Почему? А потому что еще ЧС не объявили, и мы не имеем права склады открывать».

С похожей ситуацией сталкиваются многие города в мире. Например, в прошлом году рядом с главным водозабором на реке Гета-Эльв в шведском Гетеборге загорелось предприятие по переработке металлолома. Местный водоканал опасался, что загрязненный сток с места тушения попадет в реку, поэтому в тот же вечер закрыл водозабор.

Такой сценарий в Гетеборге предусмотрели заранее. Система устроена так, что пока вода в реке соответствует нормативам, ее часть перекачивают в расположенные рядом озера Дельшен. Поэтому во время пожара водоканалу не пришлось экстренно очищать загрязненную воду: обе станции перевели на воду из резервных озер, и жители города продолжили получать обычную питьевую воду.

В Гетеборге закрытие речного водозабора — штатная операция: по данным оператора за 2023 год, суммарно он не работает около ста дней в году. Среди основных причин — повышенное бактериальное загрязнение после дождей и аварийных сбросов очистных сооружений. Качество воды отслеживают на семи измерительных постах выше города, причем часть показателей поступает в диспетчерскую в реальном времени. Это позволяет закрыть водозабор до того, как загрязненная вода достигнет станции.

Ситуации последних лет показывают, что при кратковременном загрязнении реки наиболее эффективная стратегия — не забирать воду из нее, а использовать уже очищенную или альтернативные источники.

Так, после крушения поезда в американском городке Ист-Палестайн в 2023 году загрязнения попали в реку Огайо. Сеть мониторинга, охватывающая всю реку, позволила водоканалу рассчитать время приближения шлейфа и заранее закрыть водозабор.

Водоснабжение Тюмени устроено «не хуже, чем у других» российских городов: источники водоснабжения диверсифицированы, есть недавно реконструированный подземный водозабор — номинально все в порядке, говорит эколог Евгений Симонов.

Есть, правда, ряд «но». Во-первых, Метелевский водозабор давал до 60% водоснабжения и был единственным для ряда районов. Во-вторых, Велижанский водозабор, куда поступает вода из подземных источников, может обеспечить лишь 60% потребности города.

В-третьих, система экстренного водоснабжения не была заранее рассчитана на кризис такого масштаба и продолжительности. Ресурсов — машин, точек, персонала — оказалось недостаточно для быстрого и равномерного покрытия спроса, а реакция властей была запоздалой. Не помогли также жара и бензиновый кризис, который тоже повлиял на доступ населения к точкам аварийной раздачи воды, говорит Симонов.

В мире известны случаи, когда загрязнение все-таки доходило до водозабора, как это произошло в Тюмени, но очистные сооружения успешно с ним справлялись.

В 2014 году после утечки в реку промышленной смеси, использовавшейся при обогащении угля, в американском Луисвилле усилили подачу порошкового активированного угля — то же самое сделали и в Тюмени. Но в Луисвилле это оказало значимый эффект, потому что за сотни километров пути до города концентрация загрязнителя упала до низких значений — а попытки таким же образом очистить воду непосредственно возле места аварии успеха не возымели.

В Уилмингтоне, Северная Каролина, река десятилетиями загрязнялась стойкими промышленными химикатами. Город продолжает использовать эту воду, но построил восемь стационарных фильтров с гранулированным активированным углем: то есть в отличие от подмешивания порошка, в данном случае вода проходит через постоянный слой угля. Строительство обошлось в 35,9 млн долларов, а эксплуатация системы стоит не менее 5 миллионов в год. Такие фильтры есть и в России — но, по открытым источникам, только в Москве и Санкт-Петербурге.

Старые расчеты

Системы водоснабжения и защиту от паводков проектируют с учетом того, как часто река достигала опасных отметок в прошлом. Но по мере изменения климата прежние наблюдения все хуже позволяют оценить риски будущего, считает представитель экологического проекта «Прозрачный мир» Игорь Шкрадюк: «Поэтому расчеты частоты наводнений, в частности, с каждым годом устаревают. В том смысле, что катастрофические наводнения случаются чаще».

В июле продолжительные дожди, высокий уровень Туры и жара совпали и вывели качество речной воды за пределы, с которыми очистные сооружения справлялись в обычном режиме. Предсказать, когда такой набор факторов повторится, невозможно. Но надежность систем водоснабжения придется рассчитывать и для событий, которые прежде считались исключительными.

Стоит ожидать более частых погодных аномалий, говорит эколог Евгений Симонов: «Рекордные паводки 2024–2026 на Ишиме, Туре и в Свердловской области уже показывают, что «небывалые» события становятся менее редкими. Волны жары также происходят заметно чаще».

Текущий кризис — сигнал, что прежняя модель водоснабжения, рассчитанная на относи