История фантастического спасения альпиниста Арона Ралстона

Его зажало камнями и пять дней он медленно умирал, оттягивая конец глотками мочи, а потом начал резать себя по-живому. РИА Новости рассказывает историю фантастического спасения альпиниста.

"Боже! Моя рука! Я в панике, ярости. Я гримасничаю от боли и пронзительно рычу: "Черт!" Мой мозг командует телу: "Вытащи ее немедленно!" Я три раза дергаю руку в наивном желании вытащить ее. Но руку заклинило", - это отрывок из книги "127 часов" авторства Арона Ралстона. Американского альпиниста, оказавшегося в смертельной ловушке.

"Мужик, ты в заднице"

Арон увлекся альпинизмом в 12 лет. Отучился на инженера-механика, получил неплохую должность в компании Intel. В 2002 году перебрался в Колорадо, устроился работать в магазин туристического снаряжения и поставил цель – взойти зимой на все 59 вершин штата высотой больше 4000 м.

В 27 он отправился в каньон Блю-Джон в штате Юта. Обычная прогулка, практически налегке. С собой Ралстон взял небольшой запас еды и воды, фонарик, камеру и перочинный нож. Из тех самых китайских мультитулов, объединяющих в себе огромное количество зачастую непонятных приспособлений.

Пробираясь через расщелину, в качестве опоры выбрал один из застрявших между стенами камней. Ему казалось, что валун выдержит вес тела. Но гигантский булыжник сдвинулся и припечатал кисть правой руки к стенке.

"Через несколько мгновений реакция нервных окончаний преодолевает первоначальный шок, - рассказывал Ралстон. - Мозг охвачен беспокойством, горячая боль стреляет от запястья по всей руке. Моя кисть и запястье, пойманные в дьявольское рукопожатие. Я говорю себе: "Моя рука не просто застряла там, она удерживает этот камень от контакта со стенкой. Да, мужик, ты в заднице".

© AP Photo / ED ANDRIESKIАрон Ралстон

© AP Photo / ED ANDRIESKI

Арон Ралстон

В тот момент Арону вспомнилось, что в состоянии шока при повышенном адреналине человеческий организм может выплеснуть невиданный заряд энергии. Но все попытки сдвинуть камень были безрезультатны. Более того, руку зажало еще сильнее. "Твою мать!" - эта мысль оказалась единственной в голове альпиниста.

Кое-как сняв рюкзак, Ралстон понял, что его запас воды - это маленькая бутылка. Но боль настолько сковала его разум, что первыми тремя глотками он опустошил ее на треть: "О, черт! Чувак, закрой бутылку и спрячь. Воды больше нет". Единственной хорошей новостью на тот момент было отсутствие перелома. Но ткани запястья получили серьезные повреждения.

Прекратилось кровообращение, о чем говорил абсолютно бледный цвет кисти: "Тебе отдавило руку, парень, она умирает, и ты ничего не можешь с этим сделать. Если кровообращение в ближайшие пару часов не восстановится, все, руке трындец". В тот момент Арон осознал страшную вещь: он не предупредил никого о походе и о маршруте. Близкие даже примерно не знали, где его искать, а средства связи Ралстон оставил дома.

"Камера смертников"

По его прогнозам, он смог бы протянуть максимум три дня: "Спасение выглядит как лотерея с небольшими шансами". Сначала Арон пытался выкрошить с помощью ножа часть скалы рядом с рукой. Но камень не поддавался даже на несколько миллиметров. Лезвие напильника изнашивалось, не нанося булыжнику никакого вреда. "Бессмысленная трата времени и сил. Бесполезный труд", - осознал он и пришел в отчаяние.

"Я понял, что попал в камеру смертников, самую крепкую из всех вообразимых. Правда, имея про запас всего шестьсот миллилитров воды, можно было не сомневаться, что заключение будет недолгим", - вспоминал Арон. Уже тогда он начал понимать, что с рукой придется попрощаться: "Тебе придется отрезать себе кисть". В то же время он осознавал, что если с мягкими тканями тупой ножик еще справится, то с костями – вряд ли.

Примерные расчеты привели к неутешительным выводам: если его и найдут, то не раньше пятницы. То есть минимум через пять дней, учитывая, что уже наступило воскресенье. "Люди умирают от обезвоживания гораздо раньше, чем через неделю. Это будет большая удача, если я протяну до утра вторника. Никаких шансов дожить до пятницы нет. Никаких. А к концу недели я уже буду мумией", - подумал тогда Арон.

© Фото : книга А. Ралстона "127 часов"

© Фото : книга А. Ралстона "127 часов"

Арон Ралстон

Он думал, что лучше было бы умереть: от наводнения из-за ливня, от переохлаждения или от обезвоживания. Гипотермия выглядела предпочтительным вариантом: "По крайней мере, потеряю сознание и ничего не почувствую". Но для начала он все же попытался соорудить систему блоков из веревок, чтобы сдвинуть проклятый валун. И снова потерпел неудачу.

В этот момент Ралстону послышались шаги. "Помогите!" - изо всех сил выкрикнул альпинист, но затем краем глаза увидел промелькнувший силуэт сумчатой крысы. Арон начал обдумывать план ампутации с минимальной кровопотерей. В качестве жгута он решил использовать трубку от пустой питьевой системы – кэмелбэка. Но внутренний голос говорил: "Отрезать себе руку — не более чем совершить медленное самоубийство".

"Я представлял себе пятна крови на стенах каньона, обрывки плоти и мышц, свисающие кровавыми ошметками с двух белых костей, рябых от последствий всех усилий прорубиться через руку. Я видел, как голова моя безжизненно падает на грудь, тело оседает, повисая на костях, едва-едва оцарапанных ножом", - признавался Ралстон.

"Я - живой мертвец"

Арон решил сделать запись на камеру, в которой рассказал все подробности произошедшего и попрощался с близкими. От нехватки сна на третьи сутки ему становилось все хуже, появились галлюцинации. От ночного холода по телу пошли судороги. Ралстону оставалось только молиться. Он всеми силами отсрочивал неизбежное: "Я был на грани полного отчаяния".

Вода практически закончилась. Арон справлял нужду в пустой кэмелбэк, понимая, что это со временем может спасти ему жизнь. В очередном видеообращении он озвучил завещание и последнюю волю: "Мама, папа, сестра, я действительно люблю вас, мои дорогие. Я хотел сказать вам, что все, что мы делали вместе, было совершенно прекрасным".

Во вторник моча стала его единственным источником для питья. Галлюцинации усиливались с каждым часом. Первая попытка отрезать руку провалилась – затупленный об скалу ножик не смог справиться даже с кожей. Со второй попытки он вогнал лезвие в предплечье, но на этом решил остановиться, перевязав рану.

На пятую ночь в бреду ему явился мальчик. Каким-то образом Ралстон понял: в галлюцинациях он увидел будущего сына. "Хотя я уже принял и признал, что умру здесь прежде, чем придет помощь, теперь я верил, что буду жить. Эта вера, этот мальчик — они изменили все".

Прошло больше 120 часов без сна. "Я зомби. Я живой мертвец. Я просто жду", - осознавал Арон. К тому времени зажатая рука окончательно отмерла и начала разлагаться. Его обуяла невиданная решительность, Ралстон изогнулся и резким движением сломал кости предплечья. Затем наложил жгут и отрезал руку в месте перелома. Операция длилась около часа.