Moskalkova: Russia is the guardian of international humanitarian law

Именно Россия сегодня является хранителем основных идей и норм международного гуманитарного права, заявила экс-уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова. В интервью РИА Новости она рассказала об изменениях в правозащитной системе страны, главных достижениях деятельности аппарата федерального омбудсмена за последние десять лет, а также о работе по налаживанию диалога с украинской стороной в гуманитарной сфере. Беседовала Елизавета Косолапова.

— Татьяна Николаевна, спасибо большое, что выделили время и приехали к нам на интервью.

— Спасибо вам, что пригласили, что вам интересна наша тема.

— Совсем недавно Государственная дума выбрала нового уполномоченного по правам человека в Российской Федерации, вы занимали этот пост два срока подряд, десять лет.

— Совершенно верно.

— Расскажите, пожалуйста, как за эти десять лет изменилась система защиты прав человека в нашей стране?

— Если двумя словами, то институт прошел глубокую трансформацию в целом, то есть глубокое изменение общих подходов, методик работы, форматов по всем основным пяти направлениям, которые осуществляет российский омбудсмен федерального уровня. Первое и самое главное — это, конечно, работа с человеком. Когда Вячеслав Викторович Володин, можно сказать, провожал меня в Государственной думе, он сказал, что главное достижение института уполномоченного — то, что человек стал в центре внимания российского омбудсмена и его команды. Итак, первое — это, конечно, как можно больше найти инструментариев, механизмов для того, чтобы помочь человеку, попавшему в трудную жизненную ситуацию. Мы ставили цель, я эту программу обнародовала в Госдуме пять лет назад, и мне кажется, что мы ее достигли, сделать институт более доступным для человека. Мы это видим по цифрам: в 2016 году к нам поступило 42 тысячи обращений, а в прошлом — 128 с лишним тысяч обращений. Значит, люди о нас знают, они к нам приходят, они в нас верят. Это, наверное, было самое главное — найти такие инструменты, которые могли бы помочь разобраться в ситуации и, если мы видим, что там допущена ошибка, убедить должностное лицо, орган власти изменить свое решение, отменить его и решить вопрос в пользу правды и справедливости, в пользу человека. Наверное, вот это было главной целью и красной нитью проходило через все эти десять лет. Отсюда организована была горячая линия, система подготовки кадров аппарата уполномоченного по правам человека, отлажены принципиально новые взаимоотношения с российскими омбудсменами в субъектах Российской Федерации. Это очень важно, чтобы институт двух ключей федерального и регионального уровня работал как часы, чтобы мы могли друг другу не только помогать, но и друг друга понимать и работать на одной волне. Десять лет назад, конечно, этот институт был несколько разнородный. Уполномоченный по правам человека в субъекте Российской Федерации — это человек не только с огромным опытом юридическим или не юридическим, жизненным, но и с особой конституцией внутренней, с особым нравственным стержнем и со своей шкалой ценностей. Мне кажется, что нам удалось это отстроить.

Страна огромная, и когда ко мне приходят обращения, связанные с нарушением прав человека в Красноярском крае, в Свердловской области, а закон, федеральный конституционный закон построен таким образом, что сотрудники аппарата уполномоченного не могут проверку провести, все компетенции сконцентрированы непосредственно на самом уполномоченном. Написано, что уполномоченный по правам человека может посетить любое закрытое учреждение, а если у меня сигнал о том, что в той или иной колонии нарушение или что аварийный дом не признан аварийным, мне нужно срочно выезжать в этот регион. И вот здесь, конечно, взаимодействие с уполномоченными по правам человека в субъектах Российской Федерации абсолютно незаменимо. И мы смогли за десять лет отладить отношения, мне кажется, совершенно уникального уровня, масштаба и результативности. За счет чего? Каждые полгода мы очно собираемся, все 89 регионов. Сегодня нет ни одного региона, где бы отсутствовал уполномоченный по правам человека, назначенный высшим органом законодательной власти субъекта Российской Федерации. Мы обсуждаем какую-то самую важную тему — образование, медицина, помощь семьям участников специальной военной операции. Мы обмениваемся опытом, мы оттачиваем наши инструменты помощи и вырабатываем конкретные предложения для органов власти, если видим, что есть узкие места, которые требуют внимания.

Мне кажется, это было самым главным, самым важным и это показало себя очень позитивно и во время пандемии, и во время СВО. Очень важно было найти здесь контакт с Министерством обороны, со спецслужбами, с нашими регионами, с губернаторами. Очень тонкие эти отношения, требующие большой деликатности — только в таком случае будет результат, а он тоже виден. Мы по сравнению с тем, что было десять лет назад, многократно увеличили количество положительно разрешенных проблем, с которыми обращались люди, многократно, причем по всем группам прав: это и политические права, и права потерпевших, обвиняемых, подозреваемых в сфере уголовного процесса, и права осужденных людей в образовательной и медицинской сфере.

— Помимо работы с российскими региональными омбудсменами, вы также много работали с омбудсменами других государств. За эти десять лет насколько качественно изменились отношения нашего института уполномоченного по правам человека с правозащитными структурами других стран?

– Коренным образом изменились отношения. Во-первых, у нас расширилась география взаимоотношений, а во-вторых, само содержание, сущность, целевая установка – ради чего нам нужно международное сотрудничество осуществлять, зачем. Просто поделиться опытом – да, конечно, хорошо, но для уполномоченного по правам человека, для омбудсмена международное сотрудничество имеет большой прикладной характер, большое практическое жизненное значение. Сегодня у нас заключены двусторонние соглашения с 50 государствами. Мы создали собственные интеграционные площадки: Евразийский альянс омбудсменов, Комиссия по правам человека (КПЧ) СНГ, созданная семью главами государств, именно мы сейчас в нее вдохнули жизнь уже содержательно, Европейский институт омбудсменов, в котором мы работаем. Вот две группы форматов, с которыми уполномоченный работал: первая группа – это двусторонние отношения, и второе – это многосторонние.

Только благодаря двусторонним отношениям, которые мы отладили, я смогла побывать у граждан России в стамбульской тюрьме. Только благодаря вот этим отношениям я смогла посетить отдельных граждан за рубежом, могла выступать в защиту наших людей, которые попали в трудные жизненные ситуации и привлекались к уголовной ответственности, в том числе и чаще всего абсолютно незаконно. Только благодаря комиссии по правам человека СНГ, а в прошлом году мне была предоставлена честь доложить итоги главам государств на Совете глав государств СНГ и председателям высших органов законодательной власти регионального уровня, который возглавляет Валентина Ивановна Матвиенко, вот благодаря этому формату я смогла посетить, выслушать и помочь гражданам Российской Федерации, которые находятся в закрытых учреждениях на территории другого государства. И члены КПЧ могли посетить своих граждан здесь, в России, и решить целый ряд для них крайне важных вопросов. Например, в Казахстане, в Киргизии, в Белоруссии, я посещала наших граждан. Почему это очень важно? Потому что многие граждане имеют два паспорта – российский и казахский, российский и киргизский, российский и белорусский – и если они попадают в СИЗО, то их рассматривают как гражданина того государства, нашего консула могут не допустить, и это с точки зрения закона и их логики рассуждений является правильным. И вот здесь мы приходим на помощь со своими возможностями. Чаще всего люди обращались к нам с вопросами восстановления документов, обеспечения их защитником, не у каждого есть возможности, материальные возможности, чтобы заключить соглашение с адвокатом, тем более в другой стране.

Очень важной является площадка Евразийского альянса омбудсменов. Десять лет назад мы поняли, что интеграционные сообщества западного образца для нас не подходят – у них главный акцент на отдельные группы прав и политические права. Политические права – это очень важные права, но все должно быть в равной степени с защитой и других групп прав. Когда я, например, просила интеграционное сообщество омбудсменов при ООН, оно называется ГАНРИ – Глобальный альянс независимых правозащитных институтов, рассмотреть вопросы, связанные с массовыми выступлениями во Франции в связи с неприятием пенсионной реформы без обсуждения, без учета мнения большинства людей, вы знаете, это было даже мало того, что проигнорировано, а как-то даже было странно воспринято, что мы не за тем собираемся, чтобы об этом говорить. То есть социальные права, как правило, они мало интересуют омбудсменов западного образца.

Мы очень много взяли позитивного из международного гуманитарного права, из опыта зарубежных государств в правозащитной тематике, и фактически все внедрили в наши законодательные акты. Фактически все основные моменты всеобщей декларации прав человека 1948 года, конечно, конвенция о гражданских, политических, экономических правах – они вошли в нашу конституцию, в наши нормативные акты. Теперь мы видим, что именно мы – хранители основных идей и норм международного гуманитарного права. Санкции, которые сегодня применяются – это, конечно, грубейшее нарушение прав человека, причем абсолютно умышленное и осознанное. Запрет на поставку лекарственных средств, медицинского оборудования, исключение российских граждан из очереди на осуществление операций, операций, которые спасают жизнь, по-моему, это высшее проявление неуважения прав человека. Семнадцатая статья всеобщей декларации прав человека 1948 года, которая говорит, что никто не может быть лишен собственного имущества иначе, как на основании решения суда, а где эти решения суда, когда на счета наших российских граждан налагались фактически аресты, они заморожены. А забрать государственные деньги, которые в общем-то это деньги народа, это налоги, это те средства, которые собраны российской нацией, как можно? Это не только попирание международных норм гуманитарного права, но это растаптывание всех главных ценностных ориентиров, на которые любое цивилизованное общество заточено.

– Татьяна Николаевна, уже не один раз вы говорили на многих площадках о том, что, конечно, работа аппарата очень сильно изменилась, кардинально изменилась. Но вам удалось добиться канала связи с украинской стороной. Расскажите, насколько тяжело было это сделать? И какие главные результаты того, что этот канал налажен?

– Переговоры с политическим противником – всегда крайне тяжелая тема. Она требует очень многих составляющих, в том числе и личностных качеств. И в данном случае я хочу сказать слова благодарности нашей миссии, которую возглавляет Владимир Мединский, в результате стамбульского и женевского форматов у нас прошли крупные обмены. Я хочу сказать особые слова благодарности за мудрость, особые человеческие качества и профессионализм министерству обороны, которое ведет переговоры с военными Украины для того, чтобы решить судьбу раненых, получить тела погибших, определить ДНК, договориться об обмене телами и пленными.

Очень важно, что за четыре года мы – я, как федеральный уполномоченный 2016-2026 года, мои коллеги в регионах – смогли вместе с министерством обороны и спецслужбами найти ту синергию, которая может помогать людям.

Четыре года назад мне позвонил украинский уполномоченный по правам человека и предложил обсудить ряд гуманитарных тем. Мы договорились о встрече на нейтральной полосе, и первые наши темы были связаны с возвращением гражданских людей. Первая тема была, когда гражданские моряки, которые чинили свои судна в Измаиле, были незаконно удержаны и многие из них были лишены связи. Мы не понимали, что с ними происходит, живы они, как обеспечены продуктами питания, лекарствами. Я обратилась за помощью к омбудсмену Украины, и он выехал туда на место, дал возможность мне соединиться с командирами экипажей и поговорить. Это было так важно для родных и близких, которые уже месяцами с ума сходили о судьбе своих мужей, братьев, сыновей. Надо сказать, что это трагическая первая была ситуация, в которой есть жертвы, есть погибшие капитаны одного судна, есть люди, пострадавшие, заболевшие психическим заболеванием.

Первый наш контакт был при обмене вот этих 140 с лишним моряков на граждан Украины. А позже наши форматы взаимоотношения существенно расширились. Мы договорились о взаимном посещении военнопленных с тем, чтобы можно было донести до их родственников об их состоянии, мы договорились о взаимной передаче писем от родных к военнопленным, и наоборот. Мы договорились о постоянной передаче посылок для наших ребят, которые попали в плен, куда мы можем вкладывать письмо от мамы, от жены, рисуночек ребенка. Когда проходили обмены, мы обычно спрашивали: вы получали наши посылки, они дошли? Они говорили, что это, наверное, самое ценное, то, что нас спасало в тяжелейшие дни нахождения в плену. Конечно, очень важно было договориться по возвращению курских граждан, которые фактически оказались заложниками на территории Сумской области, в Сумах. Важно было, чтобы их обеспечили, пока мы вели эти переговоры, продуктами питания, медицинскими препаратами, чтобы их лечили. Соответственно, и украинский омбудсмен обращался ко мне тоже с вопросами гуманитарного плана, оказания помощи той или иной семье, в том числе желающей воссоединиться со своими родными и близкими. Более 50 семей по договоренности мы смогли воссоединить.

– Сейчас еще остаются те семьи, которые хотят воссоединиться?

– Да, остаются. Вот сейчас мы как раз занимались перед моим уходом воссоединением целого ряда семей. Вопрос этот очень тяжело решается. Это же не просто договориться, что давайте мы доставим членов семей на границу, нужно оформить им документы, нужно договориться о сопровождении. Если это пожилые люди, значит, это вопросы скорой помощи, сопровождения, транспорта, обеспечения на это время продуктами, питания и многие другие вопросы. Я здесь, конечно, хочу отметить работу Международного Комитета Красного Креста, который участвовал и в формировании посылок, и в помощи курским, которых нужно было доставить до границы. И, конечно, губернатору Курской области Александру Хинштейну низкий поклон за его неравнодушие к людям, за то переживание и очень грамотную организацию работы по возвращению этих людей. Ведь многие из них лишились дома в результате агрессии украинских неонацистов. Их нужно было разместить в пункт временного размещения, обеспечить всем необходимым, восстановить документы, определить их будущее. Мы взаимодействовали тоже с ним в очень тесном контакте.

Я хочу показать работу уполномоченного изнутри, что это результат очень многих мероприятий, которые должен провести омбудсмен, внутренней установки, такта во взаимоотношениях. И, возвращаясь к взаимоотношению с украинской стороной, конечно, очень важно