Конфискация жилья на оккупированных территориях Украины

Автор, Ярослава Кирюхина, Ольга Робинсон, Кристин Джеванс, Мэтт Мерфи и Яна Люшневская

Место работы, Русская служба Би-би-си совместно с BBC Verify

Опубликовано 6 часов назад

Время чтения: 7 мин

Когда четыре года назад пастор баптистской церкви Игорь Иващук бежал из своего дома в оккупированной части Запорожской области, он надеялся, что еще сможет туда вернуться. Перед отъездом он попросил давнего друга поселиться в доме и присматривать за ним.

Но когда друг позвонил Иващуку и рассказал, что к дому пришел человек в военной форме, который расспрашивал о владельце и потребовал показать документы на недвижимость, пастор понял: свой дом в Мелитополе он, скорее всего, потерял навсегда.

Пастор был вынужден покинуть оккупированный город на юге Украины в сентябре 2022 года, в том числе потому, что его жене требовалась медицинская помощь. К тому времени российские военные с автоматами уже успели ворваться в его церковь прямо во время богослужения, перепугав прихожан.

Следующие два года пастор провел, заново строя свою жизнь в другой части Украины, но не раз слышал истории о том, как Россия захватывает дома людей в оккупированных районах и перераспределяет их в пользу российских граждан.

Поэтому звонок друга в конце 2024 года по поводу собственного дома Иващука не стал для него полной неожиданностью. Через несколько месяцев друга выселили, а дом, который пастор более 20 лет ремонтировал собственными руками, перестал ему принадлежать.

История Иващука — лишь одна из тысяч подобных историй на оккупированных территориях Украины. Москва назначила там своих чиновников для управления подконтрольными ей территориями в Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областях Украины.

Расследование BBC Verify и Русской службы Би-би-си показало, что с 2024 года 34 002 объекта недвижимости, принадлежащих украинским гражданам, включая квартиры, дома и дачи, были конфискованы или определены для конфискации с целью передачи владельцам российских паспортов. В некоторых случаях их могут временно сдавать в аренду местным чиновникам — судьям, военным и государственным служащим.

В списках встречаются и тысячи коммерческих объектов, таких как офисы и гостиницы, однако в подсчеты Би-би-си они не вошли.

Объявления о «бесхозяйном» имуществе публикуются на фоне масштабного переучета недвижимости на подконтрольных России территориях по российскому законодательству. Сообщения о том, что местные власти присваивают жилье уехавших собственников, появлялись еще после начала конфликта в Донбассе в 2014 году. Однако после полномасштабного российского вторжения этот процесс был формализован: местные власти начали принимать нормативные акты, позволяющие признавать такое жилье «бесхозяйным».

В августе 2025 года глава Росреестра Олег Скуфинский заявил, что ведомство выявило на территориях так называемых «новых регионов» 550 тысяч объектов, сведения о которых отсутствовали в российском реестре. Установить, какая часть из них впоследствии была признана «бесхозяйной», невозможно.

Переучет недвижимости начался в сентябре 2024 года, завершить его российские власти планируют до конца 2026 года.

Одновременно от собственников требуют переоформить права на недвижимость по российскому законодательству. Жители оккупированных территорий могут делать это с 2023 года. Первоначально срок подачи документов истекал 1 июля 2026 года, однако затем его продлили еще на полгода — до 1 января 2027 года.

Украинцев редко уведомляют о конфискации их жилья. Вместо этого людям приходится самостоятельно просматривать объявления на сайтах муниципалитетов оккупированных территорий и проверять, не оказалось ли их жилье среди объектов, которые российские чиновники признали «бесхозяйными» или «имеющими признаки бесхозяйных».

Чтобы имущество не перешло под контроль российского государства, украинцы, вынужденные покинуть свои дома из-за боевых действий, должны получить российские паспорта и лично вернуться на оккупированные территории в течение 30 дней. При этом они рискуют быть арестованными и вынуждены проходить изнурительную проверку безопасности в московском аэропорту «Шереметьево».

Среди объектов недвижимости, попавших под конфискацию, оказался семейный дом в пригороде Мариуполя. Дочь владельца, которую мы назовем Иванна, чтобы защитить членов ее семьи, по-прежнему живущих на оккупированной территории Украины, рассказала BBC Verify, что ее отец строил этот дом на протяжении 15 лет для ее мамы, после того как у нее обнаружили рак.

«Врач сказал, что ей больше нельзя дышать воздухом Мариуполя, поэтому ее нужно было перевезти куда-нибудь поближе к лесу, — рассказывает Иванна. — Когда мы его достроили, мама скончалась — но тем не менее он остался нашим семейным домом».

Семья Иванны бежали из Мариуполя вскоре после начала полномасштабного российского вторжения в 2022 году, но ее бабушка и дедушка остались жить в доме. Однако в апреле 2026 года к ним пришли представители оккупационных властей, чтобы сообщить, что дом будет помещен в реестр «бесхозяйного» жилья. BBC Verify ознакомилась с фотографиями дома, но решила не публиковать их, чтобы не подвергать опасности семью Иванны.

«Это дом, который был построен для моей мамы, где она жила, и это место наших воспоминаний — о моем детстве, о времени, проведенном вместе всей семьей», — говорит Иванна. «Я просто не могу представить, что там будет жить кто-то другой», — добавила она.

Случай Иванны не уникальный, и «бесхозяйными» признаются дома и квартиры на всех оккупированных территориях.

Посольство России в Лондоне в комментарии Би-би-си заявило, что эти меры «устанавливают порядок управления жилой недвижимостью, владельцев которой невозможно установить или с которыми невозможно связаться, а также предусматривают компенсацию, если законные собственники впоследствии заявят о своих правах».

Конфискация украинского жилья происходит одновременно с кампанией по переименованию улиц, которым возвращают имена деятелей советской эпохи. Одновременно оккупационные власти фактически запретили использование украинского языка в школах.

Та же участь постигла и церковь, в которой проповедовал Иващук, — евангелическую общину «Церковь Благодати». Ее здание превратили в представительство Министерства культуры России, а фасад перекрасили и украсили большими фресками с изображениями пророссийских ополченцев.

Доктор Ярослава Барбиери, научный сотрудник британского исследовательского центра Chatham House (его деятельность признана в России нежелательной), заявила, что эта российская стратегия «демографического инжиниринга» призвана изменить как социальную, так и политическую структуру оккупированных регионов, «сделав их будущую реинтеграцию в Украину как политически нежелательной, так и практически неосуществимой».

«Внутри страны это помогает укрепить имперскую риторику Кремля, согласно которой расширение Российской Федерации за счет этих территорий — которые в России часто называют „новыми регионами“ — является свершившимся фактом и силой, действующей во благо», — считает она.

Посольство России это отрицает, обвинив в ответ украинские власти в «систематическом вытеснении русского языка, ущемлении прав русскоязычных сообществ и попытках стереть их культурную идентичность». Именно это в посольстве назвали «ключевой причиной» войны.

Закон, подписанный Владимиром Путиным в конце 2025 года, российские власти представляют как способ обеспечить жильем людей, чьи дома на оккупированных территориях были разрушены в результате боевых действий. Документ позволяет переводить жилье с «признаками бесхозяйного имущества» в собственность региональных или муниципальных властей и впоследствии использовать его для этих целей. Однако получить такое жилье могут только граждане России — то есть те, кто согласился принять российское гражданство.

При этом, судя по всему, реализация программы вызывает вопросы даже у некоторых получивших такое жилье российских граждан. В телеграм-чатах жителей Мариуполя можно увидеть, как люди пытаются выяснить, действительно ли выделенные им квартиры «не имеют владельцев».

У украинского правительства действует собственная программа компенсаций для людей, вынужденных покинуть свои дома из-за конфликта, в том числе для тех, чье жилье было конфисковано. Однако многие украинцы, с которыми поговорила Би-би-си, рассказали, что им сложно найти новое жилье: система, призванная помочь миллионам вынужденных переселенцев, работает медленно.

Мила, настоящее имя которой мы не раскрываем из соображений безопасности, родом из Мариуполя, но сейчас живет в Европе. Она предоставила украинскому правительству доказательства ущерба, нанесенного ее квартире, однако, по ее словам, так и не получила ответа. Мила рассказала, что некоторые состоятельные украинские благотворители отдельно выплатили компенсации нескольким раненым бойцам, но ее семья не имеет права на такую помощь.

«Я поняла, что, скорее всего, никто мне ничего не компенсирует, — сказала Мила. — Мы не бездомные. Мы — люди, которые хотят жить в Украине, восстанавливать ее и все такое, но нам некуда возвращаться».

Иванна не знает, что сейчас происходит с ее домом. Но, находясь за тысячи километров от Украины, она боится, что надежды когда-нибудь снова увидеть его почти не осталось.

«Я не верю, что если они действительно заберут дом или квартиру, то в тех условиях, в которых мы сейчас живем, удастся их вернуть», — сказала она, смирившись с реальностью: если Украина не сможет отвоевать обширные территории, захваченные Россией, дом ее детства практически наверняка будет утрачен.

Иващук не знает, кто сейчас живет в его доме, и признается, что его утрата вызывает у него противоречивые чувства. По словам пастора, как христианину ему было важно простить человека, который присвоил его дом и выселил оттуда его друга.

Наша методология

Мы также исключили все дома, которые местные власти впоследствии убрали из перечней. Как правило, это означает, что собственник смог лично подтвердить свои права на недвижимость.

В результате мы обнаружили 34 002 уникальных адреса. Из них 14 308 находились в Мариуполе, еще 19 694 — в других частях оккупированных территорий.

Для каждого здания мы определили географические координаты с помощью Google Maps, «Яндекс-Карт» и ручной проверки.