ЕС пора задуматься о безопасности: украинские спецслужбы действуют в Европе

Для ЕС настало время ужасающих историй: с момента преступления, совершенного агентом СБУ в Монако, еэсовским — от политиков до чиновников, от бизнесменов до активистов — нужно быть внимательными, очень внимательными к тому, что они говорят, как, кому и когда. А еще думать, что они делают. И трижды — думать о безопасности своих семей и своих близких.

После того как в княжестве Монако, нашпигованном камерами наблюдения по самые пентхаусы, разорвали на части подругу миллиардера-апатрида украинского происхождения Вадима Ермолаева, его самого сильно покалечили, а сына пары едва не убили, всякий, кто попытается хоть что-то сказать поперек киевским, может (да и должен) считать себя следующей мишенью.

Попытка политического убийства, в результате которой женщина (вся ее вина — что она была с Ермолаевым) лишилась обеих ног, зрения, слуха и потеряла речь, говорит нам абсолютно все о нравах киевских изуверов. И самое главное — об их абсолютной уверенности в безнаказанности.

А еще случившееся говорит, какое чудовище киевского извода — и за свои собственные деньги — вырастили европейцы.

Десять дней назад на одной из самых дорогих улиц европейского субконтинента прогремел взрыв. Жертв трое. Самодельная бомба большой мощности, начиненная сотнями металлических пуль, чтобы мишени поразить наверняка.

Сразу установили, что взрывное устройство было приведено в действие дистанционно. По камерам вычислили убийцу. Чуть позже уточнили, что в бесформенную одежду обрядили женщину. Идентифицировали преступницу оперативно. Но до того, как персональные данные агента украинских спецслужб Анастасии Березовской были отданы в СМИ, во Франции заявили, что за попыткой политического убийства тире терроризмом в исполнении украинских секретных агентов стоит СБУ.

Догадки правоохранителей по поводу мотивов преступления подтвердили гипотезу. Но к моменту, когда Интерпол обнародовал ориентировку на Березовскую (так называемое красное уведомление, означающее немедленный арест), сама 39-летняя убийца уже была ликвидирована своим начальством.

Березовская лежала в киевском перелеске в неглубокой могиле — и с четырьмя пулями в черепе. Менее чем за 36 часов Березовскую смогли вывезти по безопасному маршруту — с места преступления и через всю Европу — в Незалежную, где ее кураторы от нее и избавились.

Жестокость в отношении самого Ермолаева — вне зависимости от мотивов киевских выродков — носит политический характер.

Отказ делиться прибылями от мошеннических кол-центров или выгодным управлением "недвигой" либо страх перед грядущими публичными разоблачениями в Европарламенте, где миллионер-апатрид планировал выступить с рассказом о коррупции Банковой, — это политика. А вот покушение на убийство ребенка и подруги называется иначе.

Уничтожение по принципу семейственности и кровного родства широко практиковали германские нацисты во время войны. И их украинские прихвостни. Корни случившегося в роскошном и богатом Монако — в белорусской и совсем не богатой Хатыни, жителей которой по заданию гитлеровцев сожгли украинские каратели. Или в деревнях разоренной войной Волыни. Или в большом овраге на северо-западе Киева, вошедшем в историю холокоста и преступлений против человечности, — мы про расстрелы в Бабьем Яре.

В этом смысле нынешняя киевская камарилья оказалась вполне себе прилежной ученицей духовных прародителей — что СС, что ОУН*-УПА*.

Но есть еще один аспект, на который мало кто обратил внимание.

Один из непосредственных кураторов Березовской, признавшийся в ее убийстве, оборудовал в подполе своего дома камеру пыток. При обыске там нашли вырванные пучки волос, мотыги, топор. И влагоотталкивающие подстилки, чтобы кровь тех, кого пытали, случайно бы не запятнала стены и пол.

Несложно предположить, что Березовскую, возможно, перед расстрелом подвергли истязаниям. Не чтобы ей посочувствовать.

А чтобы отметить: это и есть лицо, а также тыл украинских "демократии, прогресса, прав человека". Это то, что на деньги глобалистов сделали с когда-то вменяемой, а сегодня потерявшей не то что цивилизованный, а просто человеческий облик страной.

Это готовилось для дончан, луганчан, крымчан.

Это то, о чем Россия говорила. С майданных кровавых провокаций, приведших к свержению законной власти. С момента шествий тех, кто гордится убийствами женщин и детей, потому что они оказались "не тех кровей и не тех семей", — их-то зарезали не как политических противников, а потому, что были поляками.

Это то, что Европа и еэсовские взрастили как сверхчеловеков, чтобы уничтожать русских. И тоже не по политическим мотивам. А потому, что русские.

И это то, с чем Европе и еэсовским придется иметь дело. Нет, не с борцами "за свободу, демократию и прогресс", не с "защитниками последнего фронтира на пути русского варварского имперства", а заказчиками, кураторами и исполнительницами ликвидаций по любым злодейским мотивам.

Это больше не гипотетическое будущее или опция — эта та реальность, которая началась для Европы десять дней назад.