Выставка к 100-летию Мэрилин Монро открылась в Лондоне

«Трогательно осознавать, что это были ее последние снимки»: выставка к 100-летию со дня рождения Мэрилин Монро в Лондоне

Автор, Арва Хайдер

Место работы, Би-би-си

Опубликовано 1 июня 2026

Время чтения: 7 мин

На фото — беззаботная, веселая, теплая, очаровательная женщина. Поразительный контраст с трагическими обстоятельствами ее смерти. Это последняя фотосессия в ее жизни, кадры из которой можно увидеть на открывающейся в Национальной портретной галерее в Лондоне выставки к 100-летию со дня рождения Мэрилин Монро.

Июль 1962 года. Женщина позирует на пляже в Санта-Монике. Ее легко узнаваемый образ «платиновой секс-бомбы» кажется неожиданно смягченным: волосы растрепаны морским ветром, взгляд светится теплом.

Она выглядит сияющей и игривой — то кутается в зеленое полотенце, то в уютный вязаный свитер. На последнем снимке серии она сидит на песке, сложив руки, будто посылая камере нежный воздушный поцелуй.

Эти фотографии, сделанные Джорджем Баррисом, стали последними прижизненными портретами легендарной актрисы и модели Мэрилин Монро. Спустя несколько недель, ранним утром 5 августа, Монро найдут мертвой в ее доме в Лос-Анджелесе. Ей было 36 лет.

«На протяжении своей жизни ее образ развивался и менялся, и в итоге она стала той, кем стремилась быть — большой звездой, Мэрилин Монро», — говорит куратор выставки Рози Бродли.

Монро стала воплощением золотой эпохи Голливуда: ее завораживающая красота обеспечила успех таким фильмам, как Gentlemen Prefer Blondes («Джентльмены предпочитают блондинок») и Some Like It Hot («В джазе только девушки»).

Но она символизировала нечто большее, чем кино: в ее образе словно мерцало что-то более глубокое и даже тревожное, скрытое за блеском и фальшью звездной системы.

Спустя десятилетия Монро остается в центре внимания: ее красота и стиль вдохновляют поколения поп-исполнителей и дизайнеров, ее образ используют в рекламе, а ее жизнь и смерть снова и снова переосмысляют в книгах, театре и кино.

1 июня 2026 года исполнилось 100 лет со дня рождения актрисы. К этой дате по всему миру запланированы мероприятия, включая крупную новую выставку в лондонской Национальной портретной галерее под названием Marilyn Monroe: A Portrait («Мэрилин Монро: портрет»).

Выставка, кураторами которой выступили Рози Бродли и Джорджия Атьенса, выстроена в целом хронологически и объединяет как знаменитые изображения, так и неожиданные контрасты. Среди представленных работ — снимки и произведения таких фотографов и художников, как Ив Арнольд, Сесил Битон и Энди Уорхол. В экспозицию также вошли шесть фотографий из последней съемки Монро на пляже в Санта-Монике.

«Мы думали о том, какой подход к Мэрилин Монро мог бы быть самым интересным и оригинальным, а также смог помочь лучше понять саму Мэрилин — хотя я говорю это с большой осторожностью, потому что почти каждый раз, когда кто-то делает проект о ней, обещают показать "женщину за образом" или "правду за мифом"», — рассказала Би-би-си Бродли.

«Мы решили исследовать, как создавался ее образ через наиболее интересные творческие союзы. Некоторые из них длились больше десяти лет — например, с Филиппом Халсманом, другие ограничивались одной съемкой, но все равно оказывались для нее важными».

«На протяжении сотрудничества с разными фотографами ее образ развивался и менялся, и в итоге она стала той, кем стремилась быть — большой звездой, Мэрилин Монро. Она очень умело использовала этих фотографов», — говорит Бродли.

Под пристальным вниманием

К 1962 году Монро была мировой суперзвездой, переживавшей одновременно личные и профессиональные потрясения. Ее третий брак — с драматургом Артуром Миллером — распался; ее внешность и фигуру бесконечно обсуждали (после операции на желчном пузыре знаменитые формы актрисы заметно изменились); за ней закрепилась репутация «сложной» актрисы на съемочной площадке — хотя опоздания, пропуски съемок и забывчивость, вероятно, были связаны с плохим здоровьем, хронической бессонницей и зависимостью от медикаментов.

В июне того года Монро, регулярно пропускавшей съемки по болезни, уволили из фильма Something's Got to Give, а студия 20th Century Fox подала к ней иск о возмещении убытков.

«Она в каком-то смысле пыталась вернуть себе внимание и восстановить репутацию, — говорит Джорджия Атьенса. — Для нее фотосессии часто были способом справиться с тревогой».

В ответ на критику и злонамеренные слухи Монро начала собственную кампанию по восстановлению имиджа. В нее вошли стильные журнальные интервью и фотосессии для Vogue (с завораживающей серией снимков Берта Стерна, известной как The Last Sitting — «Последняя съемка») и Life. В этом последнем журнале фотографии Аллана Гранта иллюстрировали откровенное интервью под заголовком Last Talk With a Lonely Girl — «Последний разговор с одинокой девушкой». Это было всего за несколько дней до ее смерти.

Портреты Джорджа Барриса первоначально предназначались для статьи в Cosmopolitan.

«Она пыталась повысить свою узнаваемость и реабилитировать свой образ, — повторяет Атьенса. — И очень часто съемки были для нее способом справляться с сильной тревогой».

Монро и Баррис впервые познакомились в 1954 году на съемках фильма The Seven Year Itch («Зуд седьмого года»), и позже обсуждали идею книги о ее жизни. В летней фотосессии 1962 года (в которую вошли и снимки в помещении) ощущается особое взаимопонимание между ними, а также удивительная естественность Монро.

Атьенса отмечает «натуралистичную эстетику» снимков и то, насколько Монро выглядит на фотографиях в Санта-Монике «раскованной, спонтанной и словно избавившейся от груза тревог». Она добавляет, что выставка создавалась в тесном сотрудничестве с наследниками фотографов — в том числе с Кэролайн Баррис, дочерью Джорджа Барриса и хранительницей его архива.

«Кэролайн Баррис прислала нам множество неопубликованных кадров той съемки, и на них действительно видно, как [Монро] веселится — бегает, почти танцует с волнами. Это особенно трогательно, если помнить, что это были последние фотографии в ее жизни», — говорит Атьенса.

Бродли отмечает, что побережье Калифорнии, где проходила съемка, наверняка вызывало у Монро счастливые воспоминания. Сохранилась редкая фотография, где маленькая Монро босиком стоит на песке рядом с матерью Глэдис (у которой позже случился нервный срыв, после чего Монро воспитывалась в приемных семьях и приютах). Есть и фотосессия середины 1940-х годов на побережье, снятая Андре де Дьеном, где Монро предстает молодой девушкой, мечтающей о славе.

«Фотографии на пляже словно обрамляют ее жизнь — и в этом есть что-то очень трогательное», — говорит Бродли.

Смерть Мэрилин Монро

Когда стало известно о преждевременной смерти Монро, журнал Cosmopolitan решил не публиковать фотографии Барриса. Вместо этого права на снимки из Санта-Моники быстро приобрел представитель британской газеты Daily Mirror, позже они также появились в ноябрьском номере мужского журнала Town в 1962 году.

Эти фотографии напрямую отразились и в поп-арте британских художников Полин Боти (Colour Her Gone, 1962) и Ричарда Гамильтона (My Marilyn, 1965) — обе работы представлены в коллекции Национальной портретной галереи.

«Многие фотографы делают акцент на сексуальности Монро, но у Барриса это ощущается иначе, — говорит Бродли. — Кажется, что его интересует прежде всего ее игривость, ее характер, сама Мэрилин».

По словам Бродли, Баррис настолько верил в тот образ Монро, который видел перед собой во время съемки, что «категорически не верил, будто она могла покончить с собой».

Потрясенный смертью Монро, Баррис переехал в Париж, где прожил около двух десятилетий. Вернувшись в США, он опубликовал ее портреты в книге Marilyn (1986), созданной совместно с феминистской писательницей и активисткой Глорией Стайнем.

В этой книге Стайнем писала: «На этих снимках [в Санта-Монике] акцент на теле кажется скорее привычкой какой-то прежней Мэрилин. Мы смотрим прежде всего на ее лицо. Теперь, когда мы знаем конец этой истории, нам хочется увидеть настоящую женщину — ту, что смотрит на нас глазами Мэрилин».

Позже Баррис вновь обратился к своим разговорам с Монро и фотографиям в книге Marilyn: In Her Own Words (1995). «На этих снимках мы пытались воссоздать разные этапы ее жизни», — писал он.

Сегодня мы смотрим на эти портреты, уже зная, что Монро ушла слишком рано, — но на них она выглядит возвышенной, мечтательной и неожиданно близкой.

Бродли объясняет, что со временем оттенки фотографий стали мягче: «У некоторых снимков Барриса появилась особая тональность, которая только усиливает их красоту. Бумага со временем пожелтела, из-за чего возник легкий оранжеватый оттенок, придающий изображениям тепло», — говорит она. «Они кажутся вне времени».

Баррис романтизировал историю последнего кадра Монро — того самого, где она словно посылает воздушный поцелуй, якобы сказав: «Это для тебя, Джордж». Однако, как отмечает Бродли, последнее слово в вопросе собственных фотографий всегда оставалось за самой Монро.

«Очень важный момент в том, что [Монро] сама редактировала снимки, — говорит она. — Она перечеркивала неудачные кадры шпилькой для волос, а на тех, которые ей нравились, писала good (хорошо). На протяжении всей карьеры она работала над своими образами вместе с фотографами, и это было для нее крайне важно: таким образом она получала хотя бы некоторый контроль, которого у нее не было в отношениях с кинорежиссерами».

Сам Баррис утверждал, что Монро никогда по-настоящему не отвергала сделанные им снимки.

«Пометки, которые она делала, были нужны лишь для того, чтобы показать: у фотографий нет дефектов, — писал он. — Она хотела, чтобы я сделал для нее большие отпечатки этих кадров. Она говорила, что это одни из самых лучших и естественных снимков, когда-либо сделанных с ней. "Это я — со всеми веснушками. Настоящая я"».