Возобновление добычи нефти в Северном море и реакция Трампа на политику Бернема

Новый премьер Великобритании Энди Бернем нашел путь к сердцу президента США Дональда Трампа. Еще в конце июня он был столь же плох, как и его предшественник Кир Стармер, кроме того, "слишком либерален". Теперь же, по мнению хозяина Белого дома, жители Шотландии "танцуют на улицах", потому что "из разоренной бедностью катастрофы" Соединенное Королевство превратится "в одну из богатейших стран мира".

Такой прогноз, как и реабилитация Бернема, основаны на одном факторе — добыче нефти в Северном море. Стармер ее приостановил, а Бернем не планировал возобновлять, но теперь вдруг запланировал и, на взгляд Трампа, резко похорошел. Ведь для него Северное море — это как Карфаген для Марка Порция Катона. "Он с именем этим ложится, он с именем этим встает".

Причина тряски — стоимость нефти. Чем она выше, тем ниже рейтинг Трампа: в США всегда принимали чеки на бензозаправке близко к сердцу. А после возобновления войны с Ираном и угрозы от союзных ему хуситов перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив цена за баррель может пробить 200 долларов, считают аналитики рынка. Значит, нужно больше нефти. В том числе из месторождений, запечатанных при Стармере якобы по экологическим соображениям, а Трамп ненавидит экологические соображения.

Однако Северное море — это карго-культ. С ним или без него, Лондон не в состоянии быстро выбросить на рынок такие объемы черного золота, чтобы сдержать рост цен, тем более обогатиться. Одна из причин приостановки его нефтяных проектов — снижение их рентабельности: покупать у Норвегии стало выгоднее.

А вот угроза для судоходства по узкому Баб-эль-Мандебскому проливу вполне реальна. Ее можно создать быстро, если есть ракеты и БПЛА, а они у хуситов есть. Поскольку монархии Залива перебазировали в Красное море значительную часть нефтепоставок из Ормуза, это грозит свести экспорт их нефти к нулю, а заодно обнулить 30% морских контейнерных перевозок. Для мировой экономики такое станет шоком и полноценными "воротами скорби", как и переводится с арабского Баб-эль-Мандеб, радующий российских школьников одним своим названием.

Разумеется, компании из США поучаствуют в проектах Северного моря и не упустят своей выгоды, но речь о долгосрочном эффекте, которого Трамп на посту президента не застанет. Его радует одно лишь то, что британцы сделают, как он хотел. "Мы любим тебя, Шотландия", — провозгласил хозяин Белого дома в своей личной соцсети под названием "Правда".

Нефтедобыча Северного моря — это как раз в шельфе Шотландии. И радость американского президента смогут разделить все люди доброй воли, если эта цепочка текущих событий ускорит распад Британии, вернув шотландцам независимость. Взаимосвязь прямая.

Герой шотландского народа Уильям Уоллес в исполнении австралийца Мэла Гибсона призывно орал "Фриииидом!", но идея разорвать унию 1707 года с англичанами была в Шотландии маргинальной вплоть до того момента, когда в Северном море нашли нефть, то есть до 70-х годов XX века. На лозунге "Это наша нефть!" существующая к тому моменту уже полвека Шотландская национальная партия (ШНП) внезапно получила на местных выборах около трети голосов.

С тех пор эта партия стала правящей и добилась возвращения Шотландии парламента, а от идеи достичь независимости не отказалась до сих пор. Одна из причин отставки Стармера — победа шотландских сепаратистов (а также ирландских и — впервые в истории — валлийских) на муниципальных выборах. После этого курс на развал страны был недвусмысленно подтвержден: несмотря на окрики из Лондона, 72 шотландских депутата из 129 проголосовали за проведение нового референдума о независимости. И в том случае, если англичане покусятся на северную нефть, у плебисцита обнадеживающие перспективы.

Парни в юбках давно постулируют жизнь наособицу, однако основные козыри в споре о независимости были у Лондона. Как минимум на его стороне закон и социология: по закону плебисцит можно запретить, а опросы дают средний расклад в 55 на 45 в пользу юнионистов (сторонников государственного единства). Поэтому все шло к стандартному и скучному сценарию с обменом мнениями: шотландцы запросят референдум, им скажут — "сейчас не время", идею опять отложат до следующих выборов, Британия недоразвалится.

Однако возобновление деятельности нефтяников в Северном море внесет в этот вопрос полезную и долговременную истерику. Сепаратистов устраивало табу на разведку и добычу нефти, которую они считают своей: запасы должны дождаться независимого шотландского хозяина. А союзниками ШНП по вопросу референдума выступают местные зеленые, которым идея нефтедобычи по экологическим соображениям не нравится в принципе.

Есть версия, согласно которой англичане держали Северное море запечатанным как раз из-за нежелания обострять шотландский вопрос. Так что правительство Энди Бернема, заступая на пост, сразу же наступает Шотландии на мозоль. Идея плебисцита из дежурной и опоганенной агентами Сороса, сделавшая ШНП партией коррупционеров, мигрантов и трансгендеров, вновь станет горячей и актуальной, а формалистские переговоры между Эдинбургом и Лондоном превратятся в пространство настоящей политической борьбы.

Расчет тех шотландских политиков, кто хочет независимости, а не бесконечной игры в наперстки с англичанами, исходит из бездарности управленческой элиты в Лондоне, включая нового премьера. Мол, вы, друзья, как ни садитесь, все в музыканты не годитесь: уровень жизни продолжит падать, а недовольство населения центральной властью расти. В Шотландии это гарантирует популярность ШНП, несмотря на то, что ее элита пытается дискредитировать партию, ставя права бородатых женщин впереди проблем от английского колониализма, а в Англии обеспечит электоральный триумф партии Reform UK, чей лидер Найджел Фарадж, как и ШНП, раньше считался маргиналом, а теперь претендует на власть.

Ему, как истинному англичанину, идея шотландской независимости противна, но он ведет Британию к как будто неизбежному сценарию: традиционные партии и элиты вынуждены создавать альянс против Фараджа с региональными сепаратистами. В случае должного уровня истерики по вопросу Северного моря платой Лондона должно стать "добро" на референдум, а там, чем черт не шутит, может повториться история с Brexit, когда результат голосования не совпал с прогнозами.

По свежим опросам, за независимость исторической родины проголосовали бы только 44% шотландцев. Но настроения переменчивы, как погода в горах: в августе 2020 года сторонников отделения от Британии по тем же опросам было 53%, а сколько их будет к моменту референдума, зависит от успехов правительства. Для таких успехов, чтобы поднялся уровень жизни населения и стабилизировалась ситуация с мигрантами, оснований нет. А значит, есть выигрышный сценарий для шотландских сепаратистов.

В последние годы ценность независимости их родины на взгляд из России уменьшилась: например, раньше ШНП выступала за выход из НАТО, а потом передумала. Зато по-прежнему поддерживает денуклеаризацию (стратегическое ядерное оружие Лондон хранит именно в Шотландии), а любая политика, которая ведет к уменьшению Великобритании и сокращению ее влияния, должна считаться благодатной.