Рост наличных денег в России: почему россияне предпочитают кеш и что будет с экономикой

Количество наличных денег в российской экономике растет самыми быстрыми темпами с осени 2023 года, подсчитала Русская служба Би-би-си по данным Центробанка РФ. Это происходит на фоне рекордной нехватки ликвидных денег у банков, наблюдаемой с конца 2025 года, а на них, в частности, надеется правительство, чтобы взять в долг для дефицитного бюджета. Русская служба Би-би-си рассказывает, почему россияне предпочитают наличные и что об этом говорят экономисты.

Депозиты пустеют

С осени 2024 года наличных рублей в России становится все больше. Это происходит на пятый год войны с Украиной на фоне замедлившейся экономики и застоя практически во всем гражданском секторе — пока растет только военно-промышленный комплекс.

Кроме того, с 1 апреля 2026 года индивидуальным предпринимателям и юрлицам запретили вывозить наличные рубли в страны Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Как исключение можно делать это только через международные аэропорты. Обычным же гражданам запретили вывозить наличные, превышающие эквивалент 100 тыс. долларов.

Финансовый директор «Сбера» Тарас Скворцов считает, что отток денег в наличные по году в России может составить порядка 3,8 трлн руб. Для сравнения — это больше половины бюджета Москвы в этом году. Июль по этому показателю банкир назвался худшим месяцем за последние шесть лет.

К осени, по прогнозу независимого финансового эксперта Андрея Бархоты, спрос на наличные может вырасти до 650–700 млрд руб. в месяц.

Часть этих денег, вероятно, уходит за границу, потому что некоторые банки в странах ЕАЭС с июня начали ужесточать условия внесения наличных рублей.

Налоги и страхи

Глава инвесткомпании «Иволга Капитал» Андрей Хохрин в разговоре с Би-би-си предполагает, что причинами всплеска спроса на наличные во второй половине 2023 года стало то, что люди ждали обесценивания рубля. Однако затем Центробанк стал поднимать ключевую ставку, и до значений 2023 года она не опустилась до сих пор.

«Когда Центробанк поддержал рубль предельно жесткой денежно-кредитной политикой, рубли потекли уже не в наличные, а на банковские депозиты», — объясняет Хохрин.

В марте же 2026 года Центробанк связывал рост спроса на наличные с отключениями мобильного интернета. Это происходит с весны 2025 года из-за налетов украинских дронов. С этим в разговоре с Би-би-си согласна и приглашенный ассистент-профессор экономики Университета штата Пенсильвания Татьяна Михайлова.

Экономист Евгений Надоршин отмечает еще одну возможную причину: увеличившийся спрос на наличность у предпринимателей. Начало этого процесса Надоршин отмечает в 2023 году. Спрос мог ускориться из-за того, что с 2026 года НДС вырос с 20% до 22% и ужесточились условия работы малого бизнеса, полагает экономист. Наличные в этом случае помогают уходить от налогов.

С этим согласен и Андрей Хохрин. «По-моему, это реакция на значительный рост налогов. Причем этот рост сопровождается падением рентабельности вне госсектора экономики. Предприниматели переходят на „конверты“», — говорит эксперт, имея в виду выплату зарплат полностью или частично наличными.

Финдиректор «Сбера» Тарас Скворцов тоже полагает, что предприниматели еще не привыкли к новой ставке НДС.

Не облегчают ситуацию и слухи о том, что власти могут заморозить вклады, чтобы помочь замедлившейся экономике страны, рекордсмену по числу санкций. Публично что-то подобное этой идее высказывал лишь замруководителя администрации президента РФ Максим Орешкин в 2025 году на форуме банка ВТБ «Россия зовет». «Понятно, что механизмы существуют, так чтобы долг нарастить, но процентов не платить. То есть это, используя средства населения…», — рассуждал тогда Орешкин.

О том, что некоторые чиновники в российских регионах опасаются, что вклады могут принудительно поменять на «военные облигации», писало и издание «Верстка» со ссылкой на источники.

Евгений Надоршин также отмечает, что в обществе есть явные опасения возможной мобилизации. «Об этом много разговоров. Я не могу судить, насколько они обоснованы, но настроения весьма напряженные и панические», — утверждает эксперт.

Экономист Николай Корженевский, в свою очередь, не исключает, что деньги могут выводить и крупные инсайдеры, которые могут обладать некими сведениями о дальнейших шагах Кремля.

У банков кончаются деньги?

С конца 2025 года у банков растет нехватка ликвидных средств. Это, в частности, мешает давать в долг государству, отмечал Тарас Скворцов. Правительство же в условиях дефицита бюджета надеется прежде всего на то, что займет необходимую сумму на внутреннем рынке.

Евгений Надоршин обращает внимание на то, что, несмотря на нехватку ликвидности, существенного роста ставок по вкладам не наблюдается, а это значит, что у банков хватает инструментов продолжать работу.

«Я думаю, что система может пережить еще не один триллион увеличения наличности. Однако опасения по поводу угрозы ликвидности банков оправданы. Сам по себе процесс совершенно четко нездоровый. Это тренд, который очень ярко с весны заметен», — обращает внимание экономист.

Заведующий лабораторией Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Александр Абрамов также отмечал, что «масштабных проблем пока не наблюдается. Но на индикаторах есть тревожные тренды».

Финансовый сектор замедлится

«Когда повышается налоговое бремя, налог повышается, сразу появляется искушение уйти от уплаты этого налога… Нужно избавиться от теневой экономики, от ухода в тень, от неуплаты налогов. Это серьезная задача. Нам нужно, чтобы при повышении налога это было не на бумаге, а чтобы это выразилось в реальных доходах бюджета», — говорил Путин на своей итоговой пресс-конференции в конце 2025 года.

Но рост наличных денег в экономике — это один из признаков того, что она уходит в тень. Теневая экономика и так составляет примерно 10-12% ВВП РФ. Это ниже, чем в среднем в Европе, но выше, чем в Швейцарии, США, Австралии, Канаде и Японии.

Глава инвесткомпании «Иволга Капитал» Андрей Хохрин полагает, что доля обращения наличных в России пока будет только увеличиваться. Это явно снижает эффективность финансового сектора, добавляет Евгений Надоршин.

«Уменьшается скорость обращения денег или количество сделок, которое может обслужить единица валюты за единицу времени. А это в свою очередь увеличивает транзакционные издержки», — поясняет экономист.

Если при оплате картой больше никаких действий не требуется, то при оплате наличными кассир принимает деньги, проверяет купюры, ищет сдачу, вечером считает кассу, вызывает инкассаторов, а банк снова пересчитывает деньги. Это требует времени, сотрудников, оборудования, транспорта, охраны.

Когда количество наличных растет, доступное количество денег в экономике из-за этого может снижаться, объясняет Надоршин. Ведь, не считая уставного капитала, у банка нет своих денег, он управляет деньгами вкладчиков, и за счет этих денег дает кредиты, а если вкладов становится меньше, то меньше возможности кредитовать.

«Это не то, что видно сейчас явно, но то, что может через какое-то время проявиться. Сейчас мы еще видим вялый рост вкладов, но скоро он может превратиться в снижение, а через механизм увеличения вкладов как раз и происходит умножение денег в системе и увеличение их доступности», — объясняет Надоршин.

Другим следствием оттока наличных у банков могут стать проблемы с кредитованием. «Если перевести, например, в наш бизнес, то это один миллион кредитов ипотечных, которые мы как система не выдадим. Миллион семей не получат ипотеку», — отмечал финдиректор «Сбера» Тарас Скворцов.

«Но, по моему мнению, маловероятно. Ту же задачу можно решить эмиссией денег. Это такая же конфискация вкладов, ибо порождает инфляцию и обесценивание сбережений. Но при этом законно и не вызовет социального взрыва», — рассуждает Михайлова.

«Это все спокойно может быть сделано через банковский сектор, в котором доминируют госбанки, и я не думаю, что они будут радикально сопротивляться этому процессу. Тот же эффект будет достигнут, только никакой паники от этого не произойдет. А вот попытка конвертировать и заморозить вклады — это паника, это шок, это кризис. Запускать собственными руками кризис в финансовом секторе, кажется, мягко говоря, недальновидным», — недоумевает экономист.