Russia's Ministry of Justice strips lawyers of self-governance, threatening ordinary citizens

«Механизм против неудобных». Как Минюст России лишает адвокатуру самоуправления и чем это грозит обычным людям

Автор, Отдел корреспондентов

Место работы, Русская служба Би-би-си

Опубликовано 6 минут назад

Время чтения: 12 мин

Минюст России впервые добился в суде прекращения статуса трех московских адвокатов. Формальная причина — их отсутствие в стране. По закону такие решения могут принимать только адвокатские палаты, и в ряде регионов уехавшие адвокаты получили запрет на профессию. Но палата Москвы никаких нарушений в работе коллег не нашла, а оспаривание ее отказа в суде законом не предусмотрено. На практике все оказалось иначе. Би-би-си рассказывает, как адвокатуру лишают самоуправления и почему это касается каждого человека в России, которому может понадобиться юридическая помощь.

«На адрес не возвращались»

В 2023 году в спецприемнике Ростова-на-Дону умер музыкант и активист Анатолий Березиков. Во время ареста он жаловался своему адвокату Ирине Гак на пытки и угрозы ФСБ, защитница зафиксировала на его теле следы электрошокера и открыто говорила об этом. Через несколько дней к защитнице пришли с обыском силовики — и она уехала из России. За это в июне 2025 года адвокатская палата Ростовской области, членом которой была Гак, по требованию Минюста лишила ее адвокатского статуса.

Адвокат Ольга Гнездилова из Воронежа 18 лет защищала пострадавших от пыток в полиции и домашнем насилии, и уехала из страны из-за анонимных угроз ее семье еще до вторжения России в Украину. В сентябре 2025 года коллеги из адвокатской палаты Воронежской области лишили ее статуса.

В России перестать быть адвокатом можно только по решению адвокатских палат — профессиональных объединений, в которые входят все адвокаты страны. Ни Минюст, ни другие государственные органы формально не могут лишить человека статуса или даже оспорить отказ палаты в суде.

Эта система задумывалась как базовая гарантия независимости адвокатов от государства, с которым они часто сталкиваются в судах. Поэтому на практике многое зависело от того, насколько сильным было давление на сами адвокатские палаты и готовы ли они были ему сопротивляться.

Попытки Минюста заставить адвокатское сообщество самостоятельно очиститься от «невозвращенцев» столкнулись с сопротивлением адвокатских палат в Москве и Ленинградской области.

В начале 2026 года адвокатская палата Москвы отказалась лишить статуса основателя адвокатского бюро «Бартолиус» Юлия Тая и его бывших партнеров Дмитрия Проводина и Алексея Басистова — они вели много дел по обвинениям в коррупции и экономическим спорам. Из-за угроз после покушения на убийство их доверителя, управлявшего строительством элитного жилого комплекса Knightsbridge Private Park, Тай и Проводин в 2024 году покинули Россию. Басистов уехал из страны еще раньше — у него установлена инвалидность и он давно лечится за границей.

Палата Ленинградской области отказалась лишить статуса адвоката «Первого отдела» (в реестре «иностранных агентов») Евгения Смирнова, много лет защищавшего обвиняемых в госизмене и других тяжких преступлениях по делам, возбужденным ФСБ. Смирнов уехал из России в 2021 году из-за давления ФСБ на защиту в деле журналиста Ивана Сафронова по делу о госизмене.

Обе палаты пришли к выводу, что ничего порочащего адвокатуру их коллеги после своего отъезда из страны не совершили, сам по себе выезд за границу на любой срок и по любым причинам не может быть основанием для запрета на профессию, а данные о пересечении адвокатами российской границы ФСБ и МВД получили и предоставили Минюсту незаконно.

Минюст, столкнувшись с сопротивлением, пошел ва-банк. В апреле он впервые в истории обжаловал в Хамовническом суде Москвы отказ столичной палаты прекратить статус бывших адвокатов «Бартолиуса» — и добился этого в суде. «Выехали за пределы Российской Федерации и на адрес не возвращались», — говорится в решении.

«Шелковые адвокаты — уже не адвокаты»

Министерство юстиции давно добивается полного контроля над адвокатами и институтом адвокатуры. Глава ведомства Константин Чуйченко (однокурсник генерального прокурора России Александра Гуцана) прямо заявлял, что защитники в суде «должны быть рукопожатны для государственных судей», а «государство должно иметь возможность объявлять их нерукопожатными и, как говорится, устранять их».

Сейчас адвокатура в России не входит в систему органов власти. Каждый адвокат — член некоммерческой организации, региональной адвокатской палаты, чьи действия контролирует еще одна некоммерческая организация, Федеральная палата адвокатов. Жаловаться на адвокатов в случае нарушения ими требований закона «Об адвокатской деятельности» и Кодекса профессиональной этики Минюст может только в адвокатские палаты. И только они могут лишать адвокатов статуса.

Квалификационные комиссии палат, которые рассматривают жалобы, с 2024 года состоят из адвокатов только наполовину (раньше их было большинство). В ту же комиссию кроме семи членов палаты входят два чиновника Минюста, двое судей, два представителя регионального парламента (не депутаты и не госслужащие) и представитель науки — его по предложению вузов и научных институтов назначает Совет палаты.

Совет с учетом мнения комиссии и принимает окончательное решение по жалобе на адвоката, который вправе оспорить его в суде. Минюсту такое право закон не предоставляет. То, что его иск к московской палате адвокатов был принят и удовлетворен — это «настоящее лишение адвокатуры статуса», сказал Би-би-си Евгений Смирнов.

Возмутилась даже президент традиционно лояльной Минюсту Федеральной палаты адвокатов Светлана Володина. Она назвала иск ведомства «недопустимым прецедентом подчинения органов профессионального самоуправления воле исполнительной власти».

Решение Хамовнического суда в силу пока не вступило, адвокаты и адвокатская палата Москвы его обжаловали.

«Если эту брешь пробьют, то не только уехавших адвокатов, но всех, кто имеет мнение и позицию, Минюст начнет лишать статуса через суд. И как только статус прекратят десяти-двадцати ярким адвокатам, другие все поймут и будут тише воды, ниже травы, чтобы не последовать за ними. А шелковые адвокаты, которые боятся своих оппонентов, это уже не адвокаты», — прогнозирует Юлий Тай.

«Любому миллиардеру, любому министру, судье, прокурору, следователю и всем остальным когда-то потребуется адвокат, настоящий защитник без страха и упрека. Когда их не будет, их не будет ни у кого», — предупреждает он.

Если решение устоит, и суд фактически признает за Минюстом возможность обходить позицию адвокатской палаты, опасность будет угрожать не только только уехавшим адвокатам, подтверждает адвокат, говоривший с Би-би-си анонимно в целях своей безопасности: «Это сдвигает баланс от адвокатского самоуправления к административному управлению, и механизм прекращения статуса адвоката через суд можно будет использовать против любых неудобных адвокатов».

Адвокат за границей может делать все то же, что и в России, кроме защиты по уголовным делам и посещения СИЗО, сказал Би-би-си Юлий Тай: «Но главная цель Минюста и правоохранительных органов — сделать токсичным, очернить нас перед крупными клиентами, типа „видите у них проблемы, они под ударом, не работайте с ними“. И этой цели они достигают. Весь „крупняк“ знает о реальных причинах и искусственности всех этих претензий, но им-то адвокаты нужны для помощи. Некоторые клиенты — среди которых крупные компании, в том числе с государственным участием и те, чьи акции обращаются на рынке, а также владельцы активов из списка Forbes — сразу отскочили и расторгли соглашения, кто-то поставил соглашения на паузу, а те, кто с нами работает, новых поручений не дают».

При этом адвокаты, практикующие в регионах России, все чаще отказываются от участия в громких делах, поскольку боятся выходить в эти процессы, заявляла в апреле глава Федеральной палаты адвокатов. По данным «Первого отдела», в 2025 году в России зафиксировали не менее 591 случая давления на адвокатов — от недопуска к подзащитным до уголовного преследования и физического насилия. Следственный комитет в 2025 году передал в суды уголовные дела в отношении 92 адвокатов. И эти показатели год от года растут.

«Подрыв доверия к адвокатуре»

Проводить в отношении адвокатов оперативно-розыскные мероприятия без судебного решения законом запрещено. Но в деле о прекращении статуса московских адвокатов Минюст ссылался на сведения МВД и Следственного комитета. А в деле Евгения Смирнова фигурирует еще более скандальный документ — справка подразделения «М» ФСБ, которое отвечает за контрразведывательное обеспечение и противодействие коррупции в Минюсте, Верховном суде и силовых ведомствах. Данные о выезде Смирнова и еще семи российских адвокатов из России, перечисленные в письме ФСБ в Минюст, получены в ходе «оперативно-служебной деятельности» — в целях принятия решения о прекращении их статуса, прямо уточняет ФСБ.

ФСБ направила это письмо в Минюст в августе 2025 года. К этому моменту в России заработал закон, по которому адвокатские палаты могут (но не обязаны, как изначально предлагало правительство) прекращать статус своих членов, более года отсутствующих в России без «уважительных причин».

Минюст утверждал, что такая поправка в закон об адвокатуре нужна для того, чтобы исключить «подрыв доверия к адвокатуре». Но на практике ведомство стало добиваться прекращения статуса уехавших из России адвокатов, не предъявляя к ним никаких претензий, кроме факта отъезда за границу.

Адвокатские палаты Москвы и Ленобласти считают недопустимыми и такой автоматический подход, и полученные от силовиков доказательства отсутствия адвокатов в России. Но в других регионах палаты оказались послушнее.

«Из адвокатской палаты мне прислали копию представления Минюста, и там была дата, которую я сама уже забыла — 1 февраля 2020 года, это последний день, когда я была в России», — рассказывает Би-би-си теперь уже бывший адвокат Ольга Гнездилова. Откуда у Минюста эти данные, в документе не говорилось. Воронежская палата выяснять это не стала.

Гнездилова вела дела о пытках, домашнем насилии и правах ЛГБТ не только в Воронежской области, но и на Северном Кавказе. В 2009 году она была составителем доклада «Пытки и жестокое обращение в правоохранительных органах Воронежской области за семь лет», и продолжала эту работу в течение всей своей практики.

«Мы много работали со СМИ, обобщали информацию, показывали, что в регионе действует пыточная команда, это не просто эксцессы исполнителя», — вспоминает она.

Европейский суд по правам человека присуждал компенсации ее доверителям, а в 2016 году, после того, как суд приговорил полицейского к реальному сроку колонии, руководство воронежской полиции впервые официально извинилось за пытки перед потерпевшим, которого защищала адвокат.

Но еще в 2013 году самой Гнездиловой, по ее словам, стали поступать анонимные звонки с угрозами. Тогда она увезла семью из России, но продолжала вести дела и выступать в судах, приезжая в Россию каждый месяц.

«Мой отъезд был связан с угрозами. Полицейские, которых судили за пытки, в суде уже тогда ссылались на то, что я живу в Германии и что меня не должны заслушивать в судебном заседании, потому что я „иностранный агент“, хотя этого статуса у меня не было», — вспоминает адвокат.

После начала пандемии Гнездилова работала удаленно. «Я писала и редактировала документы для российских и международных судов, делала адвокатские запросы. С ордером адвоката через систему ГАС Правосудие можно подать заявление, жалобу, и получить решение, выступать для этого в суде зачастую не обязательно», — перечисляет адвокат.

Она продолжала консультировать женщин, пострадавших от домашнего насилия на Северном Кавказе, вела дела в международных судах по однополым бракам, а также по жалобам украинцев, в том числе на оккупированных территориях и в связи с похищениями украинских детей.

«Много было и звонков — например, в отдел полиции: „Я адвокат. Почему вы удерживаете человека?“», — рассказывает она.

Географическое положение адвоката

Адвокаты за границей могут представлять доверителей через интернет-сервисы ГАС «Правосудие» и «Мой Арбитр», подавать процессуальные документы в электронном виде и принимать участие в судебных заседаниях через веб-конференции, перечисляет Юлий Тай.

Многие адвокаты продолжали так работать — консультировать, писать адвокатские запросы, подавать документы в суды, когда это возможно, — утверждает Ольга Гнездилова: «Конечно, это [закон 2024 года] инструмент отсечения адвокатов, которые не лояльны действующей власти и пытаются продолжить свою работу в тех условиях, в которых они оказались».

«Боролась я всегда в полную силу», — написала она в фейсбуке в день прекращения ее статуса в Воронеже.

«Сегодня в России стало на одного настоящего адвоката меньше», — отреагировала в июне 2025 года на первое в России прекращение статуса адвоката Ирины Гак глава Международной ассоциации защиты адвокатов Каринна Москаленко.

Уже в ноябре Ассоциация заявила о «кампании массового преследования адвокатов в связи с их длительным нахождением за пределами Российской Федерации». В заявлении говорилось, что граждан и в России, и за ее пределами лишают права беспрепятственно выбирать себе адвоката независимо от места его проживания. При этом «статус адвоката должен зависеть от добросовестного соблюдения правил профессии, а не от географического местоположения адвоката».

Работу с ЕСПЧ юристы могут продолжать и без адвокатского статуса. Но для Международного уголовного суда статус адвоката критически важен, и после его прекращения юристы, уже обратившиеся туда от имени своих клиентов из Украины, не смогут представлять их интересы, если дела дойдут до рассмотрения, говорит Гнездилова.

Среди ее доверителей — граждане Украины, пострадавшие от российских обстрелов. Они обращались в МУС, добиваясь привлечения к ответственности военных и командования, включая высшее. В рамках международного права за такие преступления ответственность несет не государство, а конкретные люди — это индивидуальная уголовная ответственность. Но представлять пострадавших в МУС без статуса адвоката невозможно.

Кроме того, прекращение адвокатского статуса в России лишает возможности уехавших из страны адвокатов помогать российским эмигрантам, которые все больше нуждаются в правовой защите.

«Например, в Германии, если у тебя есть активный статус российского адвоката, можно стать членом местной адвокатской палаты и официально консультировать соотечественников по российскому праву», — говорит собеседница Би-би-си.

Перспектив получить в эмиграции с нуля статус местного адвоката у юристов, лишенных российского адвокатского статуса, почти нет. «На это нужно потратить несколько лет, а опыт эмиграции показывает, что в любой момент тебе придется п