Мишустин анонсировал новую модель управления российской наукой

На днях состоялась стратегическая сессия о совершенствовании системы управления научно-технологическим развитием под председательством главы правительства России Михаила Мишустина, после чего выражение "мальчик склеил в клубе модель" вернуло себе первоначальное значение.

Главные официальные посылы сессии: "Назрела необходимость формирования новой модели управления российской наукой"; "Требуется повысить уровень синхронизации мероприятий в научно-технической, технологической и промышленной областях"; "Планируется продолжить укреплять базу, на которой будет создаваться больше инноваций и практико-ориентированных решений".

Но поскольку отчеты с правительственных мероприятий читать любят не так сильно, как фэнтези про попаданцев-прогрессоров, то вот краткое содержание остросюжетного тома "Всепожирающая взаимность. Инновации и государство: страсть, которой нет преград".

Во-первых, управляться российская наука будет кардинально по-новому: на первом месте — синхронизированность, эффективность, подотчетность и не просто окупаемость, а прибыльность. Государство не будет давать огромные деньги "на модные темы": в обязательном порядке должна быть опора на "долгосрочный спрос на результаты исследований и разработок".

КПД российской науки теперь будут считать бухгалтеры, и для этого в минувшем апреле Мишустин утвердил перечень показателей, по которым будет оцениваться эффективность реализации Стратегии научно-технологического развития России (всего 15 позиций, для каждой из которых установлены конкретные плановые значения на срок до 2035 года).

Примеры показателей, от которых бухгалтеры будут просто счастливы:

прирост объема выручки малых технологических компаний к уровню 2023-го;

соотношение объема реализации отечественной наукоемкой продукции и объема закупок аналогичной иностранной продукции, в первую очередь происходящей из недружественных иностранных государств (в том числе без согласия правообладателей);

доля продукции высокотехнологичных и наукоемких отраслей в валовом внутреннем продукте России;

объем налоговых поступлений в бюджет от реализации продукции, произведенной с использованием отечественных наукоемких технологий;

удельный вес отечественных высокотехнологичных товаров и услуг, созданных на основе собственных линий разработки, в общем объеме потребления таких товаров и услуг в России;

объем реализованной продукции, созданной с использованием важнейших наукоемких технологий.

Во-вторых, инвестиции в науку и технологии не уменьшаются, а увеличиваются. Российский премьер сообщил: "В течение последних лет на отечественные исследования и разработки направляется все больше ресурсов. В прошлом году они превысили два триллиона рублей. Их объем нужно существенно наращивать. Президент поставил цель, чтобы в ближайшие пять лет они достигли двух процентов ВВП".

Михаил Мишустин объяснил, что дело не в чьем-то желании потратить деньги, а в том, что "инновационные проекты — сложный процесс, требующий значительных ресурсов: времени, средств, труда", а эти два процента — самый минимум из возможных, поскольку без долгосрочных плановых инвестиций в эту сферу наша страна будет обречена (и в правительстве это прекрасно понимают).

Это прекрасно осознают и наши противники. Например, в свежих докладах для военно-политического руководства США и Европы делается особый акцент на том, что Москва успешно строит устойчивую war economy (военную экономику), где научно‑технологические усилия подчинены не краткосрочной кампании, а долгосрочной конфронтации с НАТО. Наши недруги сетуют, что Россия способна постоянно адаптироваться, развивать альтернативные технологии и наращивать производство, несмотря на все попытки перекрыть "технологический кран", — и это делает противостояние для Запада "затяжным и дорогостоящим".

В-третьих, теперь обязательным партнером даже для "большой" и "тяжелой" науки является бизнес. Не может быть так, чтобы конкурентоспособные технологии и прорывные инновации финансировало только государство, а бизнес взамен слал воздушные поцелуи. Так вот, сейчас инвестиционный вклад бизнеса в науку составляет порядка одной трети от общего объема. Теперь частные капиталовложения должны быть увеличены минимум вдвое.

В-четвертых, инвестиции в науку равны инвестициям в умные молодые головы. Строить мощную, технологически независимую Россию будущего будет нынешняя молодежь — и наше правительство делает и будет делать все возможное и невозможное, чтобы "привлечь в науку больше перспективной молодежи и профильных специалистов". Примеры: передовые инженерные школы, отборы и конкурсы, молодежные лаборатории, образовательные программы, механизмы научно-промышленного партнерства, университетские кампусы, научные центры мирового уровня и так далее.

И последнее: наука и инновации получат в армии постоянную прописку, вернее, право собственности. В частности, российское руководство в этом году воссоздало легендарное ВОИР — Всероссийское общество изобретателей и рационализаторов. Одна из его главных целей — "налаживание работы с ветеранами СВО для оперативного решения научно-технических задач оборонной промышленности". Как заявил на учредительном съезде ВОИР вице-премьер Чернышенко, "важно использовать уникальный опыт военных инженеров, востребованный под задачи специальной военной операции, при участии научно-исследовательских коллективов вузов и НИИ".

Сейчас Россия находится в мировом рейтинге объема научных исследований и разработок на восьмом месте, к 2032 году планируется выход на седьмое. Все шесть нацпроектов по технологическому лидерству за 2025-й были выполнены на сто процентов.

Как сказал Мишустин, цифры — это прекрасно, но "мы обязательно должны видеть, что стоит за цифрами, какой реальный результат будет получен".

Придется ли принимать сложные и трудные решения? Конечно. Будет ли всем комфортно? Конечно нет.