Ректор РЭШ: ИИ может помочь, но не заменит критическое мышление и письменные навыки

Искусственный интеллект становится настолько значимой технологией, что за его суверенитет борются уже не только корпорации, но и государства. Развитие ИИ будет одной из тем ПМЭФ-2026. О том, какие уязвимости человека помогает выявлять искусственный интеллект и какие задачи ему нельзя делегировать, почему не стоит отказываться от письменных дипломов, какие профессии в зоне риска из-за ИИ, и чем опасна самоуверенность в общении с мошенниками, в интервью РИА Новости рассказал ректор Российской экономической школы, специалист по поведенческой экономике Антон Суворов. Беседовали Диляра Солнцева и Мила Кузьмич.

ПМЭФ-2026 проходит с 3 по 6 июня. РИА Новости – генеральный информационный партнер форума.

— Поведенческая экономика – сравнительно новая наука, в чем ее суть?

— Классическая экономическая наука к концу XX века базировалась на постулате, того, что люди всегда ведут себя рационально: они знают, что для них лучше, что хуже, и действуют себе во благо. Но дальше появились исследования, которые показали, что все мы совершаем ошибки. Поведенческая экономика — это фактически признание того, что есть систематические отклонения и от безупречной картины мира, и от рационального принятия решений, и понимание, что эти ошибки носят предсказуемый характер. Она берет эти ошибки в расчет и показывает, какие инструменты позволяют нам с этими уязвимостями бороться. Например, дает понимание, когда происходит "эффект толпы": люди бегут снимать деньги со счетов без рациональных причин или совершают рискованные операции на финансовых рынках, не понимая степени риска и переоценивая свои способности угадать выигрышную стратегию.

— Какие самые главные уязвимости?

— Самая распространенная – это самоуверенность. Например, 80% водителей считают, что они водят машину лучше, чем остальные. С профессорами еще хуже ситуация — 95% верят, что читают лекции лучше, чем коллеги.

Другой пример: так называемый феномен предвзятости подтверждения, по-английски confirmation bias. Это наблюдение о том, что мы легко верим тому, что хорошо стыкуется с нашими убеждениями и вписывается в нашу картину мира, и воспринимаем в штыки то, что этому противоречит. Эта предвзятость мешает нам меняться, воспринимать новую информацию и обучаться.

Третья уязвимость — недостаточное внимание к будущему. Конечно, это тоже нам всем свойственно, потому что мы живем здесь и сейчас. И сложно представить, что от того, что ты сейчас не находишь возможности накопить деньги на будущее, потом тебе будет тяжелее.

То же самое со здоровьем. Многие не обращают на него внимания, потому что часто ущерб выглядит слишком отложенным и абстрактным.

— И корпорации знают, как извлечь из этих уязвимостей выгоду?

— На самом деле бизнес тоже ищет решения, которые позволят преодолеть эти уязвимости. И если компания пытается выстраивать долгосрочные отношения с клиентами, то она не будет эксплуатировать их слабости.

— Следующий вопрос к вам как к ректору и эксперту в сфере искусственного интеллекта. Глава Минобрнауки сказал, что в будущем из-за развития ИИ вузы откажутся от написания дипломов и письменных работ в пользу устных. Вы согласны с этим?

— Действительно, стремительное развитие искусственного интеллекта – это серьезный вызов для образовательного сообщества, в том числе при проверке знаний. Но все-таки мы должны исходить из презумпции добросовестности студента. И риск наказать того, кто сам писал работу, используя ИИ для минимальной правки, — это риск серьезный, на мой взгляд, недопустимый. Например, если речь идет о дипломной работе, совершенно нормально, если студенты пользуются искусственным интеллектом при подготовке материала. Но на защите дипломной работы важно, чтобы студент умел грамотно рассказать о ней, правильно расставить акценты и ответить на вопросы. Поэтому, наверное, нужно интенсифицировать использование устных форматов в образовании, но писать тоже очень важно. Потому что, когда человек пишет, у него выстраивается умение ясно и лаконично формулировать мысли, а именно это до сих пор было одним из самых важных навыков образованных людей. Отказываться от этого категорически нельзя. Просто нужно совмещать разные формы обучения и проверки. Кстати, мне недавно прислали любопытную заметку о том, что одна из крупных технологических компаний ищет за большие деньги копирайтеров, которые умеют писать классные тексты без использования искусственного интеллекта. Все-таки, наверное, у нас где-то на подсознательном уровне иногда включается ощущение, что текст, написанный ИИ, может быть умным и гладким, но чего-то важного ему не хватает.

— А вы сможете отличить текст, написанный человеком, от созданного ИИ?

— Мне может показаться, что я его отличу. Но, насколько я знаю, даже самые лучшие системы распознавания очень далеки от 100% точности. Но, опять же, очень важно понимать свои границы, не переоценивать возможности. Я здесь хотел рассказать про эксперимент, который провел мой коллега. Он дал студентам задание прямо в классе за ограниченное время подготовить идею исследовательского проекта, как будто они пишут заявку на грант. При этом студенты были никак не ограничены в использовании ИИ, получили полную свободу. Но в конце должны были рассказать, как именно они его использовали.

— И как?

— Оказалось — очень интенсивно, но очень по-разному. Некоторые просто загрузили все его лекции в ИИ и сказали: "Придумай мне что-нибудь", то есть полностью делегировали работу. И такие ребята, как правило, не пришли к очень хорошим результатам. А были студенты, которые сказали: "У меня есть такая идея, что ты думаешь?" И вступили в сократический диалог с искусственным интеллектом. Впоследствии достигли прекрасных результатов. Поэтому весь вопрос в том, как мы используем ИИ. Здесь нужно развивать свое собственное критическое сознание. И если это помнить и уделять внимание, то перед нами открывается бездна возможностей.

— Надо ли специально учить студентов, школьников пользоваться ИИ?

— Мне кажется, что молодежь нас будет обгонять, это нам нужно у них учиться. Но при этом, конечно, важно транслировать им хорошие практики, давать ориентиры и рассказывать про риски. Один из студентов под моим научным руководством написал дипломную работу о том, что наша склонность быстро и просто решать проблемы может привести к чрезмерному использованию ИИ и постепенной деградации нашего собственного мышления. Это как раз близкая мне область исследований в поведенческой экономике.

Мы часто недостаточно ценим будущее. Нам хочется что-то быстро получить, а последствиями мы часто пренебрегаем. К чему это приводит? Люди систематически недостаточно сберегают на пенсию. Мы хотим похудеть, регулярно ходить в спортзал, но возникают всякие препятствия, и эти планы не всегда удается реализовать. Или если есть какая-то учебная или рабочая задача, возникает большой соблазн просто загрузить ее в систему ИИ.

Он ее как-то решит, и часто сделает это достаточно хорошо, а иногда, возможно, даже лучше, чем ты сам мог бы сделать. Но какая здесь возникает проблема? Ты не сделаешь что-то сейчас, и когда в следующий раз столкнешься с этой ситуацией там, где у тебя не будет возможности воспользоваться ИИ, окажешься не у дел, потому что не знаешь, как с этим работать.

Вторая опасность в том, что для того, чтобы эффективно взаимодействовать с искусственным интеллектом, нам постоянно нужно быть в интеллектуальном тонусе и в теме. То есть нужно разбираться в предмете, чтобы понять, где ИИ действительно подсказал какую-то ценную вещь, а где он говорит ерунду.

Поэтому иногда искусственный интеллект может не расслабить наше мышление, а наоборот помочь нам приобрести знания. Но ловушек здесь расставлено очень много.

— Если посмотреть в будущее, человек останется командиром искусственного интеллекта, или восстание машин возможно?

— Действительно, искусственный интеллект стал очень умным, он проник везде. Мы все смотрели "Терминатор", и это казалось абсолютной утопией, а сейчас начинаешь думать, что это не такая уж невероятная история. Мы вступили в эпоху, когда технологии развиваются очень быстро, и риски возникают естественным образом. Это как атомные технологии: можно добывать энергию, а с другой стороны, они обладают колоссальной разрушительной силой. Дело не в технологии, а в людях. Так и с ИИ — хочется верить, что человечество окажется достаточно мудрым и не совершит фатальных ошибок.

— А у искусственного интеллекта есть стоп-слова? То, чего нельзя делать.

— Я думаю, что да, у многих публичных нейросетей есть темы, которые они не готовы обсуждать, вопросы, на которые не готовы отвечать. Они часто и честно об этом предупреждают. Например, если даже простую нейросеть попросить нарисовать стилизованный портрет какого-то конкретного человека, то она, скорее всего, откажется.

— Часто можно услышать, что дети становятся глупее, ничего не читают, уровень образования падает. Вы с этим согласны?

— Все эти ощущения, как правило, достаточно субъективны. Конечно, ребята меняются, но я точно не скажу, что они становятся глупее. Все разные, кто-то с большим интересом к жизни, любознательностью, кто-то, кому все не очень интересно. Так всегда было, есть и будет. Вот смотрите: появились навигаторы, и мы действительно стали реже пользоваться картами. Навигаторы исчезнут – и нам нужно будет снова учиться, это будет вызов, но сказать, что мы фатально поглупели, нельзя. То же с калькуляторами – мы потеряли какие-то навыки счета, но глупее не стали.

Но с ИИ, конечно, соблазн выше, потому что искусственный интеллект приблизился, а во многом уже и перегнал среднестатистического человека. Мозг в этом смысле похож на мышцу, тренировка – как в спортзале. Если мы его недогружаем, конечно, он может расслабиться.

— Все же, если все время по навигатору ездить оптимальным маршрутом, можно пропустить много интересных мест вокруг. А ИИ не считает нужным нам о них рассказать.

— Все зависит от того, какие задачи мы ему поставим. Если написать правильный промт: "Расскажи, какие интересные локации есть по пути. Вспомни наши диалоги и пойми, что меня интересует. Найди новые точки притяжения". Либо можно просто сказать ему: "Удиви меня".

— Вы часто пользуетесь ИИ? Насколько от него зависите?

— В моей семье считают, что слишком. И я оцениваю риск, что если слишком много ему поручать, то забываешь, как делать какие-то вещи. Но, с другой стороны, для меня сейчас это незаменимый помощник. Есть задачи, которые он помогает решать гораздо быстрее. Иногда, кстати, он предлагает придумать научную тему для меня. Это уже перебор. Но он помогает искать статьи, свежие исследования, составлять резюме. В этом смысле ИИ очень сильно повышает эффективность. Если мне нужно написать важный текст, я никогда не поручу этого искусственному интеллекту, но я могу его спросить, какая формулировка конкретной фразы лучше. А он мне может предложить какую-то третью, и, возможно, я увижу, что ему удалось лучше выразить мою мысль.

— Известно, что ИИ ошибается и врет. Вы считаете, это какое-то временное явление, связанное с несовершенством системы? Или дальше будет хуже?

— Во-первых, люди тоже очень много ошибаются и врут. Он этому у нас научился. Во-вторых, система становится лучше. Я интенсивно использую ИИ последние пару лет и вижу существенный прогресс. Раньше, когда ты просишь его сделать обзор какой-то области исследований, и он тебе половину статей предложит, которых в принципе не существует. Сейчас такого почти не бывает. Глупых ошибок он делает гораздо меньше. Но это создает, на мой взгляд, более фундаментальный риск, потому что возникает соблазн доверить ему более сложную работу и расслабиться.

— Кажется, он именно этого и хочет.

— У него есть задача, чтобы мы с удовольствием им пользовались. Ему не хочется, чтобы мы от него отказались. Отсюда, кстати, и его подхалимаж. Если он будет все время с нами спорить, нам это не понравится, и мы перестанем с ним общаться. Я недавно сам попросил его посмотреть на наши диалоги и сказать, не слишком ли подхалимский у него тон. Он признал, что слишком, спросил, хочу ли я, чтобы он был построже. Я говорю: давай.

— Уже звучат прогнозы, что скоро ИИ заменит многие профессии, включая программистов. Вы верите, что это произойдет?

— Это уже происходит. Это не значит, что все программисты будут не нужны. Но те, кто не обладают по-настоящему продвинутыми навыками, не умеют глубоко думать или не имеют кругозора, чтобы увидеть контекст задачи, уже заменяются. И не только программисты, конечно. Взять преподавателя, который просто начитывает лекции, — он тоже в зоне риска. И этот процесс будет только нарастать.

Будущее за балансом между знаниями и умениями в области математики, программирования, инженерных наук — и гибкими навыками: умением общаться, критическим мышлением, дисциплиной, этикой. Узкотехнические, технократические специалисты максимально в зоне риска.

В ближайшем будущем люди будут осваивать несколько профессий и менять их в течение жизни. И это тоже нормально. Тезис о том, что нужно учиться всю жизнь, очень верный. Это понимание у нынешних студентов развито очень хорошо.

— Студенты к вам поступают по ЕГЭ? Или вы устанавливаете дополнительные испытания?

— Если говорить про нашу совместную с НИУ ВШЭ бакалаврскую программу, то там все или почти все бюджетные места занимают победители всероссийских олимпиад, школьники с очень высокими баллами за ЕГЭ — их около 300. Мы учитываем и другие олимпиадные достижения.

— ЕГЭ, на ваш взгляд, — это добро или зло?

— На мой взгляд, ЕГЭ — добро, потому что он позволяет ребятам, где бы они ни находились, сдавать честно одинаковый экзамен. Конечно, было бы наивно полагать, что у всех одинаковые возможности получить знания. Наверное, если ты живешь в Москве, у тебя этих возможностей больше, чем если ты живешь в маленьком городке. Но ЕГЭ, по крайней мере, дает шанс. Кроме того, ЕГЭ создает здоровую конкуренцию между вузами, расширяет возможности абитуриентов.

Когда мы спрашиваем: ЕГЭ — это добро или зло, надо всегда спросить, а какая альтернатива? Я их не вижу. Нам нужна некоторая справедливая система оценки знаний, которая дает инструмент, в том числе для поступления в вуз. И вернуться к ситуации, когда каждый институт проводит какие-то свои испытания, кто во что горазд, мне кажется, это будет откат. Конечно, очень важно, чтобы сами задания в ЕГЭ были разумные, чтобы они не были только механистичные. На мой взгляд, задания ЕГЭ сейчас достаточно сбалансированные, как минимум — по математике.

— Вы открыли магистратуру по ИИ в финансах, что будет уметь ее выпускник, и кем он сможет работать?

— Мы как раз стараемся соблюдать баланс между разными областями знаний и навыками. Туда приходят ребята уже с глубокими знаниями в математике, а мы помогаем им, с одной стороны, развить подготовку в области машинного обучения и ИИ, а с другой стороны — сформировать понимание того, как устроены рынки, как работают финансовые инструменты. И выйдут, например, очень продвинутые специалисты по риск-менеджменту.

— Сразу возникает образ профессора Мориарти из "Шерлока": такой маленький, с ноутбуком, очень умный, все