Конец угольной эры предвещали давно, и 2026-й должен был стать очередным переломным годом. Но снова все пошло не так, и спрос на грязное топливо в этом году не сократится, а вырастет вопреки прежним прогнозам, признало Международное энергетическое агентство (IEA). В прошлый раз карты спутал Владимир Путин. На этот раз — Дональд Трамп и глобальное потепление.
Уголь — главный источник выбросов парниковых газов в энергетике, а парниковые газы — главная причина глобального потепления. Все страны мира еще в 2015 году договорились сократить выбросы. Отказ от угля был самым простым способом достичь цели сдержать потепление в рамках от +1,5 до +2,0°C к доиндустриальному уровню 1850–1900 годов.
И действительно, в 2019 и 2020 годах угольная отрасль пережила спад на фоне роста популярности газа как более чистой альтернативы и развития возобновляемой энергетики — ветряков и солнечных панелей. Поэтому в 2021 году на климатическом саммите в Глазго была предпринята смелая попытка договориться больше не строить угольные электростанции.
Ничего не вышло, никто не захотел брать на себя обязательства отказаться от доступного и дешевого топлива. А через год уже было не до того.
В 2022-м Владимир Путин начал полномасштабное вторжение в Украину, а Европе объявил газовую войну. Цены на газ взлетели, и уголь на несколько лет снова оказался единственной доступной альтернативой более экологически чистому топливу.
Так продолжалось до 2025 года, рекордного за всю историю с точки зрения спроса на уголь. 2026 год обещал стать переломным — так еще минувшей зимой полагало IEA, созданное богатыми странами-потребителями энергоресурсов с целью прогнозировать спрос во избежание энергетического кризиса.
Однако в дело вмешался Дональд Трамп. Сначала он разобрал «зеленую повестку» своего предшественника Джо Байдена и притормозил внедрение возобновляемых источников в угоду производителям ископаемого топлива: нефти, газа и угля.
А затем он решил напасть на Иран.
Из-за войны и блокады Ормузского пролива поставки нефти и газа из стран Ближнего Востока оказались фактически перерезаны. Крупнейшим покупателям в Азии и Европе пришлось снова обратиться к доступной традиционной альтернативе — углю.
Одновременно пришла климатическая напасть. Лето выдалось рекордно жарким, кондиционеры работали на полную, и спрос на электроэнергию вырос, усугубив вызванный войной дефицит энергоресурсов.
Как назло в Тихом океане формируется невиданный по силе феномен Эль-Ниньо, который пусть временно, но все же повысит температуры на планете, а значит, еще больше увеличит спрос на энергию для охлаждения и уменьшит ее выработку на гидроэлектростанциях.
В итоге IEA пришлось пересмотреть прогноз и в очередной раз отложить похороны угольной отрасли. Если зимой эксперты энергетического агентства полагали, что в 2026 году спрос на уголь уменьшится почти на 1,5% с рекордных высот 2025 года, то теперь они прогнозируют рост на 1,2%.
Когда-то уголь был основным топливом в мире, но в 1960-х уступил лидерство нефти, и сейчас в мировом энергобалансе нефть занимает 33,5%, уголь — 28%, а газ — 25%. Две трети всего угля сжигается на электростанциях для генерации электроэнергии. Около 13% приходится на металлургию, остальные почти 20% — на другие отрасли, прежде всего химическую промышленность.
Именно в энергетике уголь активно заменяли газом, поскольку газовые электростанции много эффективнее угольных, а выбросы парниковых газов у них примерно вдвое ниже. Поэтому в основе всех предсказаний конца угольной эпохи человечества всегда лежала вера в то, что на смену углю придет природный газ.
Однако главные производители газа один за другим теряют репутацию надежных поставщиков. Сначала Россия добровольно отказалась от этого звания, перекрыв кран Европе. Теперь пришла очередь Катара — главного поставщика сжиженного природного газа в быстрорастущие экономики Азии.
Иран в ответ на удары США и Израиля разбомбил крупнейший в мире завод по сжижению газа в Катаре — союзнике американцев. Из строя были выведены по меньшей мере 17% мощностей.
Потребители в Азии, Европе и других регионах усомнились в собственной ставке на сжиженный газ как надежный источник доступной и относительно чистой энергии. Они принялись с удвоенной силой переходить на возобновляемые источники — ветряную и солнечную энергетику — и запускать угольные электростанции на замену газовым, чтобы регулировать нагрузку в сети, когда солнце не светит, ветер не дует, а водохранилища пересохли из-за глобального потепления.
Столкнувшись с кремлевским энергокризисом начала 2021-22 годов, две крупнейшие развивающиеся экономики и самые населенные страны мира Китай и Индия сделали ставку на уголь.
«Для Китая и Индии собственная добыча угля стала важнейшим элементом энергетической безопасности. После перебоев с поставками и дефицита угля в 2021 году обе страны существенно нарастили производство и вышли на исторические максимумы. А так как спрос не поспевал, росли запасы», — отмечает IEA.
В итоге пришлось притормозить, и в прошлом году шахтеры впервые за последние годы выдали на гора меньше угля. Одновременно Индия и Китай впервые за полвека сократили выпуск электроэнергии на угольных станциях, несмотря на общий рост спроса на электричество. Все благодаря взрывному росту возобновляемых источников энергии.
В 2026 году сокращение производства угля продолжится и составит 2% даже в условиях роста спроса на него, полагает IEA. Но вот что будет потом — знают только Трамп и стражи иранской революции.
«Прогноз на 2027 год полностью зависит от конфликта на Ближнем Востоке. Если поставки сжиженного газа через Ормузский пролив восстановятся, мировая добыча угля увеличится примерно на 0,3%», — пишет IEA.
Другими словами, ничего не изменится. В целом увеличение на 0,3% будет предвестником нового обещания заката угольной эпохи, поскольку фактически означает стагнацию, так как Китай — крупнейший в мире потребитель и производитель угля — обеспечит рост только ввиду того, что в этом году сократил добычу из-за самой страшной за последние годы аварии на угольной шахте.
Если же иранская война продолжится, роль угля в мире будет только расти. Особенно с учетом того, что власти многих стран, вроде Индии, поощряют добычу грязного топлива ради энергобезопасности, а другие, вроде Казахстана, наращивают производство в расчете на экспортные доходы.
