Раскрыт советский след в работе лауреата Нобелевской премии по физике 2026 года

Идею подледного нейтринного телескопа, за который Фрэнсис Хальзен получил Нобелевскую премию по физике, еще в 1960 году выдвинул советский ученый Моисей Марков, заявил главный научный сотрудник Института ядерных исследований РАН Жан-Арыс Джилкибаев. Однако в беседе с «Лентой.ру» он отметил, что премию дали не за идею, а за ее реализацию спустя более 40 лет.

«Метод регистрации космических нейтрино в больших объемах прозрачной воды или льда был предложен Марковым в 1960-м году. Нейтрино очень слабо взаимодействует, поэтому нужна большая масса мишени. Вырыть ее под землей тяжело, а в естественной среде можно использовать прозрачный лед или воду, где заряженные частицы оставляют черенковское излучение», — пояснил ученый.

По его словам, сначала пытались создать установку объемом около кубического километра в океане, но проект оказался слишком сложным и был закрыт. Тогда Хальзен предложил регистрировать нейтрино во льду Антарктиды, где толщина щита достигает четырех километров. Его идею поддержали, и после создания прототипа и детектора IceCube удалось зарегистрировать нейтрино. На это, обратил внимание физик, ушло около 45 лет.

Джилкибаев отметил, что параллельно развивалась советская ветка: после закрытия доступа к американскому проекту академик Евгений Чудаков предложил разворачивать детектор на Байкале, а с 1980 года работы возглавил Григорий Домогатский. Сейчас, объяснил физик, на Байкале работает детектор объемом около кубического километра.

«Премию должны были получить два человека: Хальзен и Домогацкий. Но Домогацкого уже нет с нами. Однако Хальзен получил премию заслуженно», — сказал ученый.

Джилкибаев пояснил, что нейтринная астрономия — это новое окно во Вселенную. Нейтрино приходят даже из скрытых источников, откуда не доходит свет. Сейчас работают три установки: IceCube, Байкальский детектор и строящийся детектор в Средиземном море.

«Это совершенно новый шаг в развитии науки, новое направление — нейтринная астрономия и астрофизика», — заключил он.